Настойчивый

Кажется, ещё вчера я стоял за стойкой в обычной бургерной, где моя одежда вечно пахла булками и жареными котлетами. Иногда от этого запаха тошнило, но мы очень хотели помочь Хантеру попасть в университет. Я всегда думаю, насколько судьба иронизирует над нами. С такой фамилией, Кинги обязаны купаться в золоте и деньгах, а мы никак не выберемся из дерьма. Хорошо ещё, что Хантер не понял, что все собранные в доме деньги – наши. Мои, Чейза и мамы. И это хорошо спланированная акция доброй воли, в благодарность ему за все, что он для нас сделал. Все-таки лучшее, что привили

нам родители, это любовь к семье. Нашей осиротевшей на одного человека, но очень дружной, любящей семье… С грустью я стараюсь выкинуть из головы воспоминания о нашем отце.

Теперь спустя полтора года ресторан «Максимус» и я его верный менеджер, белая наглаженная рубашка, подержанная машина и стабильные, но по большей степени платонические отношения. Поцелуи, объятия, ну и хватит… Я сам удивлён этим переменам. Поправляю манжеты на рукавах и надеваю вельветовый пиджак на плечи. Отключаю свет в помещении и выхожу на улицу.

О чем я? Об отношениях. Эти бесконечные наезды моего старшего брата и его девушки к нам домой всегда провоцировали меня задуматься о постоянной партнерше. Если уж Хантер и Уиллоу вместе, так я тоже могу так. В Карине я увидел в первую очередь человека без претензий, она не обижалась, не была навязчивой. Напрягали только ее походы по ночным клубам с девочками. Хотя меня и это устраивало, я же еще не собирался жениться… Не на ней по крайней мере…

Шорох позади меня заставляет оглянуться и выставить одну руку вперёд в защитном жесте. В кромешной темноте поздней ночи я вижу очертания сгорбившейся фигуры, спящей между мусорными баками. Вытаскиваю смартфон из кармана и включаю фонарь. Сначала я вижу белоснежную стройную ножку, вытянутую вдоль бордюра, она немного согнута в колене, короткая юбка едва скрывает оголенные участки кожи. Затем длинная, ярко-малиновая прядь волос, в голове сразу возникают вспышки из воспоминаний, кто ещё мог бы обладать этим телом, если бы не…

– Убери нахрен фонарик от моего лица, – невнятно выговаривает девушка.

– Ты бы шла отсюда домой, – убираю фонарик, прежде заметив, что она практически голой пятой точкой сидит на грязном асфальте.

– Сегодня никто не тусует. Надо подождать завтра. Эй, ты что делаешь? – она тычет в меня пальцем и пьяно шатается из стороны в сторону. Мне приходится удержать ее крепко за руку, помогая не упасть, когда она встает.

– Сейчас отвезу тебя домой, – понятия не имею, где ее черти носили, спиртным от неё несет так, словно ее окунули в бочку с дешевым виски. Девушка произносит что-то нечленораздельное и падает на потертую кожу автомобиля навзничь. Заталкиваю ее и с опаской захлопываю двери, все ещё боясь того, что она двинется, и тогда я переломаю ее длинные ноги.

– Ты симпатичный. И мне нельзя домой, – девчонка приподнимается на сидении, облокачивается на дверь и полностью разворачивается ко мне лицом.

Я улыбаюсь, вспоминая, какая она была злючая, и как так вышло, что наши пути разошлись…

– Ты тоже не очень изменилась. Хотя… – ее внешний вид желает лучшего, но я тоже не был идеален.

– Терренс Кинг? Да серьезно? Долбанный Теренс…заноза Кинг! – кричит она слишком громко.

– Он самый, детка, – сжимаю крепко руль и искренне улыбаюсь ее радости.

– Это же просто издевательство. Ты был потерянным

щенком, когда мы встретились, и не давал мне прохода. Теперь я превратилась в этого щенка…

– Надеюсь, ты не станешь вешаться на меня, так как я не свободен, – шучу я.

– Да кому ты нужен, Терренс?! – Винни пьяно падает на сидение сзади, откидывает голову назад и глубоко вдыхает воздух.

– Не блевать, детка, – она резко делает выпад, и ее тело появляется между сидений.

Маленькая попка, облаченная в черные трусики, зависает перед моим лицом, стоит мне немного придвинуться, и я окажусь между ее ног. Широко расставленные бедра и фигура Винни лезет через сидения. Громко откашливаюсь и подталкиваю ее, чтобы она, наконец, прекращала вертеть передо мной этим местом. Винни ударяется головой в лобовое стекло, затем изгибается и плюхается на соседнее кресло. Я внимательно смотрю на ее растрепанные волосы, покрытую пыльными пятнами кофточку. Слегка размазанная тушь, темные круги под глазами, губы, которые…

– Тебе Карина звонит, – я с трудом отворачиваюсь от нее и проворачиваю ключ зажигания. – Значит, есть подружка?

– Есть, – сухо отвечаю я, давлю на педаль газа. – Я помню твой адрес, отвезу.

– Я не живу там, сказала же, – она тычет пальцами в телефоне, прищуривая свои глаза.

Телефон все еще продолжает вибрировать в ее руках, она снова скидывает вызов и продолжает лазить в моих сообщениях. – Я могу позвонить?

– Нет телефона? – она отрицательно качает головой. – Валяй, – останавливаю машину на светофоре, делаю вид, что меня не интересует, с кем она говорит, не волнуют ее оголенные части тела, а так же то, в каком она состоянии.

– Эй, Нокс, как насчет того, чтобы зависнуть у тебя? – дует на свою ладонь, морщится и затем вытаскивает несколько подушечек орбит из моего подлокотника. Я усмехаюсь ее наглости, не так много времени прошло, чтобы она настолько изменилась. – Окей, с тебя презервативы, выпивка и угол. Скоро буду.

Сзади раздается пронзительный визг тормозов, затем звук сигнала, один, затем еще несколько.

– Презервативы и выпивка? – она засовывает в рот подушечки и громко хлопает надутым шаром.

– Высади меня через улицу и будешь наслаждаться жизнью, с Кариной, – она отворачивается от меня.

– Может, тебе нужна помощь? – останавливаю машину там, где она сказала. Двери все еще заблокированы, и не знаю, как объяснить, но хочу, чтобы она еще раз подумала, прежде чем уйти от меня. Винни медленно оглядывается, в свете фонарей я отчетливо вижу ее впалые щеки, неаккуратный макияж и грусть в глазах. Улыбка едва касается ее пухлых губ, она, кажется, хочет согласиться, но в этот момент в окно с той стороны стучат, и девушка мгновенно меняется в лице.

– Спасибо, что подвез и позволил позвонить,. – она выходит из машины и буквально падает в объятия мужика, который на вид старше нас лет на двадцать. Мужик годится ей в отцы. Нет, он не наркоман и не бомж. Нормальный папик, и это чертовски неприятно. Пара начинает двигаться по улице, а я все еще не могу взять себя в руки и унять мгновенно воспламенившиеся эмоции, те, которые, казалось мне, давно забыты.

Есть только один авторитет,