Чтение онлайн

— Немцы нам не противники, — не понравилось дерзкое замечание казачьего генерала Сталину. — Вы лучше скажите, товарищ Карпин, можете ли организовать телевизионные каналы связи со всеми военными округами?

— Существующим флотом тропосферных дирижаблей, возможно только прикрыть западную часть границы от Балтийского до Чёрного морей, — поубавил аппетиты вождя Карпин. — При этом для создания устойчивого канала связи с Москвой, придётся ещё задействовать и радиовышки. Также потребуется поставка дополнительной телерадиоаппаратуры из Парагвая. Для экономии средств, предлагаю

ограничиться передачей фотоматериалов и организацией ретрансляции радиопереговоров со штабами дивизий.

— Организация телерадиоканала с Москвой на уровне дивизий — хороший результат, — вынужденно согласился на реально возможное Сталин, хотя вождю очень бы хотелось всевидящим оком лично контролировать удалённые от столицы районы. Однако оперативная пересылка фотоснимков и устойчивая голосовая связь с командующими — тоже было уже не плохо. — А пока что, товарищи, держите меня в курсе войсковых учений. Товарищ Тимошенко, от вас жду подробный телеотчёт с отснятым киноматериалом и предложения по реорганизации подготовки РККА к боевым действиям.

— Так точно, товарищ Сталин, — отдал честь стеклянному глазу телекамеры Тимошенко. От ощущения, отовсюду взирающего колючего взгляда вождя, маршалу теперь было уже трудно избавиться.

Карпин тоже отдал воинскую честь и дождался, когда погаснет контрольная лампочка на пульте офицера связи.

— Канал телетрансляции разорван, — выдохнув, дал отбой для маршала Карпин.

— Ох и подвели же вы меня с этим авианалётом на поле, — сняв фуражку и тыльной стороной ладони утерев лоб, посетовал Тимошенко.

— Это ещё что. Меня вон самого уже пару раз «зелёные» разведчики в плен брали на дорогах, — развёл руками генерал–лейтенант. — На войне, как на войне — враг скидок не делает.

— Но должны же соблюдаться какие–то условности! — возмутился маршал.

— Чем меньше, тем для всех лучше, — замотал головой казачий генерал и рассмеялся. — Зато навыки выживания вырабатываются. Я теперь, наверное, даже на параде буду к земле припадать, когда над головой самолёты пролетят.

— А спать вы тоже отвыкли, — взглянув на часы, иронично заметил Тимошенко.

— Сегодня удастся только часок вздремнуть, пока будем лететь к месту ночной атаки, — пожал плечами Карпин. — До рассвета «красные» должны выбить врага с линии обороны — тогда можно будет уж и поспать до полудня, когда начнём накат «зелёных» отражать.

— Лететь? — уловил главное в словах генерала Тимошенко. — Что–то посадочной полосы я на фотоснимках местности не заметил.

— Автожирам аэродромы не нужны, — отмахнулся Карпин.

— А правда, что пилоты автожиров не берут с собой парашютов, — поёжился маршал.

— Подбитые воздушные аппараты спасает авторотация широких лопастей винтов, — объяснил Карпин и издевательски пошутил: — Но командно–штабную винтокрылую машину таким способом не посадить, если подобьют, то грохнемся оземь знатно.

— И что не так с машиной? — напрягся пассажир.

— Потому что это не автожир, — рассмеялся казачий генерал, — а вертолёт Сикорского.

— В штабе нет сведений о подобной технике, — нахмурившись, признал промахи разведки

маршал.

— Наши красноармейцы окрестили необычный автожир «Ночным драконом», — довольный сокрытием секрета, улыбнулся Карпин. — Потому что летает только по ночам, громко хлопает лопастями винта и похож на перекормленный автожир. В нашей армии только одна эскадрилья вертолётов, и базируется она в тайном месте. А используется исключительно в тёмное время суток, чтобы чужаки не сумели сфотографировать или понять истинную мощь боевой техники.

— Погодите, вертолёты — это электрифицированные подъёмные машины с пропеллерами, запитанные кабелем от наземного генератора, — вспомнил имеющиеся в штабе данные Тимошенко. — Парагвайцы используют их для подъёма в воздух радиоантенн ретрансляторов и в качестве световых маяков при ночных штурмах.

— А также, с помощью телекамер, они применяются для корректировки артиллерийского огня, — подняв указательный палец, дополнил Карпин. — Однако ударный вертолёт, хотя тоже оснащён электродвигателем, но не прикован кабелем к земле, а генератор, аккумулятор и водородный двигатель располагаются внутри корпуса. Скорость полёта у вертолёта ниже, чем у самолёта, зато, при сохранении мобильности автожира, он значительно выше по грузоподъёмности.

— Водородного двигателя? — удивлённо поднял брови Тимошенко. — А разве это не опасно для боевой машины?

— Нет, сам специфический носитель водорода не горючий и не боится ударного воздействия. В топливном баке хранятся пластины из пористого материала, способного накапливать водород внутри своей химической структуры, которые растворяются в воде с высвобождением рабочего газа. Плоские баки, расположенные под днищем корпуса вертолёта, служат дополнительной бронезащитой. И даже из пробитых топливных элементов, при смачивании их водой, водород всё равно поднимается к карбюратору двигателя.

— Хорошо, а водород для зарядки топливных чудо–элементов, откуда берёте?

— Из воды, методом электролиза, — тяжело вздохнув, развёл руками генерал. — Не требуйте экономичности от военной техники. Да, общий КПД низкий, но ведь тонны угля или дров в воздух не поднимешь, а вот «выжимки» из воды закачать в «водородный аккумулятор» можно. Кстати, двигатели парагвайских дирижаблей тоже используют подобные аккумуляторы, поэтому экипажи не испытывают недостатка воды, ещё и утечку водорода в несущей оболочке можно восполнить.

Карпин провёл маршала на самый дальний край аэродрома, где под масксетью притаился странный воздушный аппарат.

— А ещё, какие боевые достоинства у монстра? — скептически разглядывая пузатого уродца, приглядывался к вооружению, подвешенному на маленьких крылышках по бокам корпуса, маршал. — Думаю, скоростью ваш неуклюжий дракоша точно похвастать не сможет.

— Вертолёты весьма шумны и уязвимы для огня из стрелкового оружия, — честно признал недостатки парагваец. — Поэтому работают преимущественно по ночам и атакуют с предельно возможной дистанции, зато их двадцатимиллиметровая авиационная пушка ШВАК легко прошивает крышу танков, и от тридцати реактивных снарядов спасения нет.