Чтение онлайн

— Нет, Зоя. Но нам с тобой... надо будет временно уйти в подполье... Именно временно, пока ей

так... тяжело. Не надо сыпать соль на рану. .

Зоя некоторое время смотрела на Виктора, потом вскочила с постели, накинула на плечи халатик,

забилась в угол дивана и проговорила дрожащим голосом:

— Я никогда не буду подпольной... подстилкой... Если ты... предлагаешь мне такое.., значит ты

меня совсем не уважаешь... Я не какая-то... шлюха...

Виктор

попытался ее успокоить:

— Ну что ты.., ты не так меня поняла... Я хотел сказать...

— Я тебя прекрасно поняла, — перебила его Зоя. Рыдая, она говорила: — Уходи... я... не хочу тебя

видеть... Уходи... Ты меня совсем не любишь...

Никакие слова не помогали. И он ушел. А Зоя подбежала к окну и, не вытирая слез, как и в

прошлый раз, смотрела ему вслед, пока он не завернул за угол. В голове ее мелькнула мысль:

"Недаром тогда эти чертовы вороны пролетели мимо моих окон и вспыхнули алым пламенем...". Зоя

верила в приметы.

На следующий день Виктор Дружинин пришел к секретарю парткома завода.

— Я к Вам, Николай Николаевич, с большой просьбой.

— Здравствуй, Дружинин, — сказал секретарь, протягивая ему руку. — Садись. Я уже стал

думать, что ты совсем забыл ко мне дорогу. Как дома? Как учеба?

— Дома нормально, спасибо, — ответил Виктор. — Учеба тоже в норме. А дорогу к Вам я, как

видите, не позабыл...

— Слушаю тебя, — сказал секретарь.

— Месяц назад на партсобрании Вы объявили, что сибирскому филиалу завода нужны кадры. Они

там и сейчас нужны?

— Ну. . нужны, а ты что... решил туда поехать? — спросил секретарь, внимательно вглядываясь в

лицо Виктора.

— Да, — ответил Виктор.

Секретарь был из кадровых рабочих завода, он знал отца Виктора, знал его мать.

— Ты все все хорошо продумал? — спросил он. — Анна Семеновна поедет с тобой?

— Это пока мы не решили. Или со мной, или потом.

— А как с учебой?

— Переведусь в местную вечернюю школу. Мне ведь осталось всего ничего.

— А на какую работу хочешь?

— По специальности. Я ведь лекальщик имени Андреича... Кое-чему уже научился...

Секретарь с интересом поглядывая на Виктора, спросил:

— Скажи честно, что тебя толкнуло на этот шаг? Может быть дома что-нибудь произошло? Может

помощь какая нужна?

— Помощь нужна: — кивнул головой Виктор. — Но только в одном: удовлетворите просьбу.

Знаете, не зря ведь говорят, что нет худа без добра. Может быть, именно там я и найду свое добро...

Секретарь усмехнулся:

— Ты говоришь точь-в-точь как моя бабка, только

она при таких словах еще и плюет через левое

плечо. Но "худо" значит все-таки есть?

— Есть, Николай Николаевич, есть. Но это сугубо личное и не для печати...

Секретарь поднялся, протянул Виктору руку:

— Ну что же, коли так — дерзай. Напиши для порядка заявление, а я сегодня же переговорю с

директором. Думаю, уважим твою просьбу.

После этого разговора Виктор несколько дней был сам не свой. Его терзала мысль, что он

поступает как-то не так, пытается убежать от самого себя. Мучило его и то, что он не только не

посоветовался с матерью, но даже до сих пор ничего ей не рассказал.

"Не навечно же еду, — пытался найти себе оправдание Виктор, — и не должен же я всю жизнь

держаться за маменькину юбку. Надо же, наконец, научиться жить самостоятельно". Но внутренний

голос ему говорил другое...

Все эти мысли и чувства не давали Виктору покоя, и он решил позвонить Зое по телефону и

попытаться объяснить ей мотивы своего решения. Хотя, честно говоря, он и сам не знал, что будет ей

говорить. Но ему очень не хотелось остаться в ее глазах трусом и беглецом. "Скажу, что посылают в

длительную командировку, — решил он, набирая номер, — попрошу, чтобы она забыла тот

разговор...".

Но к телефону подошла... Маша. Едва услышав ее голос, он, затаив дыхание, повесил трубку. Ее

возвращение домой было той последней каплей, которая переполнила его чашу. . Решение Виктора

утвердилось, и он в тот же день написал заявление директору завода.

Вечером у него состоялся разговор с матерью. Выслушав его, Анна Семеновна задумалась. В

последнее время она стала замечать в его поведении большие перемены. Он стал с ней менее

откровенен, стал замкнутым и вспыльчивым. Он даже не рассказал ей о том, что Маша с сыном

уехала из Москвы, об этом она случайно узнала от общих знакомых. Это ее насторожило.

— Ну что же, Витя, — наконец произнесла она. — Может быть так и надо. Может быть тебе

сейчас и в самом деле лучше уехать. Большое, сынок, видится на расстоянии. Я останусь дома. Не

хочу тебя обременять...

— Ты о чем, мам! — воскликнул Виктор.

Она загородилась ладонью:

— Не надо, я ведь тоже кое-что понимаю... Тебе хочется пожить одному, самостоятельно,

окончательно самоутвердиться. Ведь так? Я права?

Он посмотрел на нее долгим взглядом, подошел к ней и надолго припал к ее плечу. Гладя его