Чтение онлайн

молоденькой медсестре, секретарю комиссии.

Девушка подняла глаза на Виктора и смущенно улыбнулась:

— Я думаю, Геннадий Гаврилович, что гвардии старший лейтенант будет пользоваться

заслуженным успехом...

— Ну вот, видите, — весело сказал председатель. — Не надо огорчаться.

Вручая Виктору справку, он пожал ему руку и сказал на этот раз без улыбки:

— У Вас еще все впереди, дружок. Солдат должен гордиться боевыми ранами, а не стыдиться их.

Так-то,

милейший. Желаю Вам всего самого наилучшего.

Виктор взял справку и хмурый вышел из комнаты. В коридоре прочитал: "... черепное

проникающее ранение... дефект черепа..., инвалидность второй группы... уволить со снятием с учета".

Он вздохнул, сунул справку в карман гимнастерки и подумал:

— Хорошо, что еще не придумали инвалидный значок. А если придумают?! Хорошо ему, черту

лысому изрыгать истины. Кто-то здорово сказал, что каждый мнит себя стратегом, видя бой со

стороны.

* * *

Незадолго до выписки из госпиталя, Виктор получил большое письмо от матери из далекого

сибирского городка, где трагически погиб Георгий Николаевич Дружинин. Она подробно писала, при

каких обстоятельствах это произошло. Несмотря на цензурные "купюры", Виктор понял, что это

случилось на полигоне при испытании какого-то нового образца вооружения. "Знай, Витенька, что ты

теперь у меня остался один и я буду ожидать тебя у нас дома в Москве. Здесь я больше жить не в

силах, все мне напоминает тот ужасный день, а я хочу помнить Его живым. Мне уже выхлопотали

пропуск в Москву. Живу надеждой, что великую Победу мы с тобой будем встречать вместе в нашем

осиротевшем, но родном доме ".

* * *

Вернувшись в палату после медкомиссии, Виктор Достал это письмо, помотрел дату его

отправления и, прикинув в уме сроки, решил, что к его приезду мать уже должна быть дома. Это"

несколько подняло его настроение. Ему сейчас, как никогда, нужен был рядом искренний и

бескорыстный друг.

ПОСЛЕДНЯЯ КУПЕЛЬ

(часть третья)

В ноябре сорок четвертого года дудой и бледный военный с тощим вещмешком за плечами, в

широкой, не по плечу, шинели и шапке-ушанке, из-под которой виднелся забинтованный затылок,

стоял перед дверью отчего дома, из которого он два с половиной года назад ушел на войну. Он долго

стоял, стараясь побороть волнение. Наконец глубоко вздохнул и осторожно нажал знакомую с

детства, когда-то белую, а теперь желтую от времени

пуговку звонка. За дверью послышались

торопливые шаги. Он узнал шаги матери. Дверь открыла еще не старая, но уже совсем седая

женщина. Несколько мгновений она молча смотрела на него. Потом глухо всхлипнув, прошептала

побелевшими губами: "Мальчик мой!" и бросилась к нему в объятия.

* * *

...Прошло несколько месяцев, как Виктор Дружинин вернулся домой. Поначалу он, опираясь на

палочку, с трудом выходил даже во двор посидеть на лавочке. Кружилась голова, подташнивало. Но

он неукоснительно выполнял все самые строгие предписания врачей, регулярно занимался

физзарядкой и даже почти бросил курить.

Сущей пыткой для Виктора были встречи с матерями погибших друзей. Они спрашивали его о

здоровье, желали выздоровления, а сами смотрели на него какими-то пустыми, ввалившимися

глазами. И от этих глаз он не знал, куда ему девать свои глаза. Было мучительно стыдно перед ними

за то, что он вернулся домой, а их сыновья, его друзья, не вернулись. Ему казалось, что они считают

его таким подонком, который в трудную фронтовую минуту прятался за спины своих товарищей...

Стараясь доказать им, что это совсем не так, он стал выходить во двор не в гражданском пиджаке, а в

гимнастерке, к которой мать прикрепила гвардейский значок и пришила ленточки за ранения. Ордена

ему в то время еще не были вручены, потому что первое и второе награждение застали его в

госпиталях.

Но и в таком виде он старался не попадаться им на глаза.

* * *

Виктор часто переписывался со своими друзьями-батарейцами. В одном из писем ему сообщили,

что он награжден орденом Отечественной войны первой степени. Особенно часто он переписывался с

Ириной. В этих письмах они мечтали о встрече после войны. И каждый из них вкладывал в эту мечту

что-то очень желанное и сокровенное...

Но однажды Виктор получил письмо, которое его потрясло и в которое он не хотел, не желал

верить. Письмо было от химинструктора батареи, подруги Ирины. Она писала, что в одном из боев

Ирина была смертельно ранена и, умирая у нее на руках, просила передать Виктору ее последний

привет, "Что я и делаю, скорбя и оплакивая мою дорогую Ириночку", — писала она. Думая об Ирине,

Виктор вспоминал склоненное над ним ее испуганное лицо, глаза, полные слез, слышал обращенные

к нему ее слова, которые она шептала, как молитву. Виктор считал, что в те минуты эти слова спасли

ему жизнь. Гибель Ирины он переживал мучительно и долго.

* * *