Чтение онлайн

боевой техники. Лекальщику Дружинину был присвоен четвертый разряд и мастер Андреич стал

называть его своим наследником. Анна Семеновна с октября тоже здесь работала в должности

табельщицы, но была очень недовольна своей должностью и обзывала ее непонятным для всех

иностранным словом — синекура. — Зачем сегодня нужна какая-то табельщица-надсмотрщица! —

сетовала она. — Все и так работают не за страх, а за совесть. А эта дурацкая доска с номерками

только

унижает людей! — Она даже написала об этом в одном из писем Георгию Николаевичу. В

своем ответном письме он пожурил ее за это и назвал карасем-идеалистом. Анна Семеновна очень

огорчилась такому ответу мужа и даже однажды пожаловалась Маше, которая в последнее время

частенько забегала к ним по вечерам и стала для Анны Семеновны другом дома и желанным гостем.

* * *

Однажды поздней январской ночью Виктор проснулся от звука чьих-то осторожных шагов. Он

приоткрыл сонный глаз и увидел... отца! Виктор зажмурился, помотал головой, прогоняя сонное

видение, натянул на голову одеяло. Но видение не собиралось никуда пропадать. Оно продолжало

свою осторожную поступь по квартире. Виктор насторожился: "Что за черт! — подумал он , — и в

самом деле кто-то вышагивает. .".

Он сбросил с себя одеяло, вскочил на ноги и опять увидел отца, который распаковывал в прихожей

свой чемодан. И веря и не веря своим глазам, Виктор громко крикнул:

— Ма! Отец приехал! — и бросился в прихожую.

Следом за ним, набросив впопыхах на плечи легкий ночной халатик, вбежала туда полусонная

Анна Семеновна. С возгласом: "Это ты?!" она повисла у него на шее. Бурная встреча продолжалась и

в столовой. Когда жена и сын угомонились, Георгий Николаевич рассказал о том, что вчера его

неожиданно вызвал нарком и что он прилетел на самолете командующего округом. По какому

вопросу вызвали он не знает, но предполагает, что дело важное, иначе не стали бы срывать с места.

— Все выяснится завтра, а пока угощайте чаем, медок я вам в подарочек все же успел прихватить.

Они проговорили до рассвета за морковным московским чаем и вкуснейшим сибирским медком.

Рано утром Анна Семеновна заспешила на завод, а Георгий Николаевич — в Наркомат. Виктор сказал,

что ему надо идти в ночь и он еще пару часиков вздремнет.

— Очень хорошо, — сказал Георгий Николаевич. — а ты, Анюта, сегодня отпросись, скажи, что я

неожиданно с неба свалился.

— А это удобно? — спросила она.

— Удобно, удобно. Впрочем, я им сам из Наркомата позвоню, а если удастся, то и заеду к ним.

Значит, договорились? — спросил он с порога. — После совещания

я в любом случае появлюсь дома.

* * *

Войдя в кабинет наркома, Дружинин увидел его стоящим за столом. Он разговаривал по телефону,

а рядом в креслах сидели два знакомых директора и не спускали глаз с наркома, внимательно

прислушиваясь к разговору. Никто из них не заметил вошедшего Дружинина. Он понял, что им

сейчас не до него и, осторожно ступая, присел на стул рядом. Закончив разговор, нарком осторожно

положил трубку кремлевской "вертушки" и некоторое время молчал, сосредоточенно смотря перед

собой. Потом очнулся и обвел глазами присутствующих:

— Вам все ясно? Я не зря вас вызвал, через час нас примет товарищ Сталин.

— А что конкретно будет интересовать товарища Сталина? — спросил один из директоров.

— А полегче вопрос ты бы не мог мне задать? — в тон ему спросил нарком и добавил: — Речь, по-

видимому, пойдет о последнем спецзадании. Но нужно быть готовыми к любому его вопросу.

— Но ведь в этом деле не все зависит от нас, — сказал Дружинин. — Не мешало бы подтолкнуть

"хозяйство" Устинова.

— Частицу "но", Георгий Николаевич, забудьте здесь и не вздумайте произносить там. Никаких

"но" для нас не существует, если речь идет о задании ГКО. А там, у товарища Сталина, думайте, что

говорите и наперед батьки в пекло не лезьте... Иногда лучше промолчать. В случае чего, я помогу. .

Трудности есть, но жаловаться нам не к лицу. Ясно?

— Понятно!

— Вопрос ясен!

— Будем на высоте! — в три голоса ответили директора.

Все они были очень взволнованны предстоящей встречей и отлично понимали, что и самого

наркома надо подбодрить.

— И никаких бумаг! — предупредил он. — Все должно быть здесь, — и он постучал пальцем по

лбу.

В Кремль они поехали на машине наркома. В дороге никто не проронил ни слова, каждый старался

представить себе, что их там ожидает. Нарком имел постоянный пропуск в Кремль, остальным

пропуска были заказаны заранее. Дружинин давно здесь не бывал и потому, проходя по территории

Кремля до здания Совнаркома, внимательно приглядывался: "Все, как и до войны, — с

удовлетворением подумал он, — также державен и величествен, а коммуфляжи на стенах и асфальте

и краска на куполах делают его лишь суровей и сосредоточенней".

Он вдруг поймал себя на мысли, что Кремль сейчас похож на русского богатыря в боевом шлеме и

стальной кольчуге, готового к жестокой битве с чужеземным захватчиком...