Чтение онлайн

— Алло, милейший! Что это ты там на верхотуре колдуешь?

— Громоотвод ставлю, — крикнул Виктор. Кольцов закинул голову, понаблюдал за Виктором и

громко засмеялся:

— Да ты второй Вениамин Франклин, милейший!

— Почему? — не понял Виктор.

— Как это почему?! — удивился Кольцов, — ты до сих пор не знаешь, что именно он изобрел

громоотвод?! Это невозможно! Не наговаривай, пожалуйста, на себя.

— Но я, в самом деле, не знал, — признался Виктор.

—

Как?! — не унимался Кольцов, — и ты не знаешь, что сказал по этому поводу великий Тюрго?!

Виктор слышал от взрослых, что этот "очкарик" — великий эрудит и ему в этом нет равных,

поэтому молча продолжал возиться с громоотводом, ожидая, что он скажет дальше.

— Так знай, — продолжал Кольцов, что великий Тюрго сказал о Франклине так: "Он вырвал

молнию у неба и скипетр у тиранов!". Ты стоишь на верном пути, мой друг!

— А кто такой этот Тюрго? — спросил Виктор.

Кольцов блеснул очками, засмеялся: — О великом Жаке Тюрго — в следующий раз, и стал

загонять в гараж свой пыльный "Форд".

В тот день он много рассказывал о своих поездках и встречах в Англии, Венгрии и Германии, о

том, как ему удалось посетить в тюрьме знаменитого немецкого революционера Макса Тельца,

осужденного по ложному обвинению в убийстве какого-то помещика, рассказывал о книге

воспоминаний этого легендарного вождя немецких партизан, которая была издана в Москве. Потом

Виктор услышал о том, как борются английские горняки за свои права и как их передают какие-то

реформаторы и социал-предатели. Говорил он очень живо и остроумно, иногда даже в лицах... В

конце своего вдохновенного монолога он воскликнул:

— Старик Руссо очень мудро заметил, что гражданское мужество встречается в нашей жизни куда

реже, чем мужество воинское. За идею, братцы, надо драться не только на поле боя, но и в нашей

буче, боевой и кипучей... — Он помолчал и грустно покачал головой: — Мы тоже в этом грешны. Ох,

как грешны. — Вдруг он вздрогнул, посмотрел на часы и вскочил с кресла:

— Ого-го! Извините, друзья хорошие, но я здорово зарапортовался. А ведь мне сегодня ночью

дежурить в редакции. "Правда" — превыше всего!

Кольцов стал торопливо прощаться, пожимая всем руки:

— Оревуар! Ауф-ви-дерзейн! Адьос!

Виктор решил проводить его до машины. Они вместе добежали до гаража, Кольцов сел за руль,

опустил ветровое стекло и протянул руку:

— До свидания,

достопочтенный Витька Франклинович. Сооружай свои громоотводы и вырывай скипетрыу

тиранов! В следующий раз я обязательно расскажу тебе о своем друге старике Тюрго. Будь здоров и

не кашляй...

* * *

Вскоре Михаил

Кольцов .уехал в Испанию и Виктору больше никогда не довелось увидеть

полюбившегося ему дядю Мишу. .

* * *

Георгий Николаевич Дружинин уже полтора года был директором завода. Он был поглощен

работой. Целые дни, а нередко и выходные, проводил на заводе. Это отвлекало его от тягостных

мыслей. Аресты не только продолжались, но приобретали еще более массовый характер. "Когда же

окончится эта страшная вакханалия? — мучительно думал Дружинин, — ведь если Сталин поставил

перед собой цель — любой ценой уничтожить своих потенциальных соперников, то он уже достиг ее.

Троцкого изгнал, Зиновьева и Каменева уничтожил, Бухарина и Рыкова вывел из Политбюро и ЦК.

Чего же он теперь добивается?

Размышляя о том, что происходит, Дружинин пришел к выводу о том, что массовый Ленинский

призыв в партию двадцать четвертого года на деле оказался той питательной почвой, на которой,

вопреки Ленинскому завещанию, состоялся теперешний Сталин и его режим. Дружинин был живым

свидетелем того, как Сталин хитро, умело и расчетливо разгромил по очереди "левых" и "правых",

причем, ихже собственными руками. А затем, не менее расчетливо, заменил их сторонников в центре

и на местах своими выдвиженцами из числа молодых коммунистов Ленинского призыва, мало

искушенных в политике.

Он вспомнил свой давнишний разговор с одним рабочим, членом партии Ленинского призыва: —

Все эти оппозиционеры — одного поля ягодки, — сказал рабочий со злостью, — или сынки дворян,

или бывшие студенты. — Но ведь и Владимир Ильич был из дворян, — сказал тогда ему Дружинин,

— да и не он один, а многие видные революционеры вышли из дворянского сословия. — Ты Ильича

не трожь, — нахмурился рабочий, а другие — гнилая интеллигенция. Вот товарищ Сталин — другое

дело, он наш, сам из народа, его отец сапожником был. Потому он и стоит так за рабочий класс и

трудовое крестьянство.

* * *

Дружинин потерял надежду на встречу с Яном: "Не хочет встречаться, — думал он, — понимает,

что закидаю вопросами, которые мучают не только меня...". Но однажды, летней ночью тридцать

седьмого Ян приехал.

Они были знакомы много лет, с декабря двадцать второго года. Ян пришел тогда со своей

семнадцатилетней сестрой Аней на новогодний вечер в Военную Академию Красной Армии, где

двадцатитрехлетний Георгий Дружинин учился на втором курсе. Красивая черноволосая девушка с

длинной пышной косой и застенчивой улыбкой сразу покорила сердце бравого слушателя. А после