Наследник
Шрифт:
— Сообщите обо всем леди Энн и Элсбет. Я буду там, в развалинах. — Он уже собирался последовать за Джайлсом, но в последний момент обернулся и заметил, что Жервез быстро поднимается по ступенькам главной лестницы.
— Monsieur! — негромко окликнул его граф, и голос его разрезал тишину, как взмах шпаги рассекает воздух.
Жервез вздрогнул, резко повернулся на каблуках и встретился глазами с холодным непроницаемым взглядом графа.
— Вы не хотите помочь мне? Вы же сказали, что моя жена попала в ловушку по вашей вине. Вас
Ах, как нарочито спокоен его голос! Жервезу стало так страшно, как еще никогда не бывало.
— Я… Да, конечно, милорд. Я просто намеревался на секунду заглянуть в мою комнату. — Проклятие, что ему теперь делать? — Прошу вас, милорд, поспешите. Я к вам присоединюсь позже.
Но граф продолжал так же негромко и спокойно:
— Нет, monsieur, вы присоединитесь ко мне сейчас же. В спальню вы не пойдете. Я требую, чтобы вы пошли со мной. Слышите? Сию же минуту!
Что же делать? Жервез мысленно выругался. Ему было нелегко скрыть свое раздражение, но он взял себя в руки и как можно небрежнее ответил, слегка пожав плечами:
— Как вам угодно, милорд.
Вновь обращаясь к дворецкому, который недоуменно наблюдал за этой сценой, граф сказал:
— Вы останетесь здесь, Краппер, и будете охранять Эви-шем-Эбби в мое отсутствие. Никого — слышите? — никого не пускайте дальше главного холла, пока я не вернусь. Вы поняли меня?
Старик смущенно воззрился на своего хозяина. Он слышал, что тот ему сказал, но к чему все это, никак не мог понять. Однако так приказал граф, и его слово для него — закон.
— Да, милорд. Я сделаю все, как вы велели. Сюда никто не войдет.
— Вот и отлично, Краппер. Идемте же, monsieur. — Граф посторонился у двери, пропуская Жервеза вперед.
Арабелла прижала колени к груди и обхватила плечи руками, чтобы согреться. Пыль и песок, витавшие в воздухе, улеглись, и дышать стало легче. Она старалась не думать о скелете, который лежал рядом с ней на расстоянии вытянутой руки, и о той страшной тайне, которая ей открылась. Джастин должен уже скоро прийти, если, мрачно подумала она, Жервез действительно хочет ее спасти. Но чего он добивался, пытаясь заживо похоронить ее под обломками каменной стены? А Джастин, он придет за ней? Конечно, придет, в этом-то она не сомневалась.
Слезы жгли ей глаза. Соленая влага смешалась с грязью, покрывавшей лицо. Она приподняла подол юбки и отерла им щеки.
Внезапно со стороны заваленной камнями двери ей послышался какой-то шум. Она подняла голову, вглядываясь в темноту.
— Арабелла, ты слышишь меня?
— Джастин! — Она вскочила на ноги, мигом забыв про все свои ссадины и синяки. — Я знала, что ты придешь! Дверь завалило, я не могу выйти. Умоляю тебя, вытащи меня отсюда!
— Слушай меня внимательно, Белла, — снова раздался его спокойный, уверенный голос. — Отойди в дальний угол комнаты и закрой голову руками. Балки над дверью вот-вот могут треснуть. Ты
— Но, Джастин, я тоже могу разбирать завал со своей стороны. Я же сильная, ты знаешь. Я могу помочь…
Он засмеялся или ей показалось? Но в следующее мгновение до нее донесся его сердитый голос:
— Черт побери, делай, что я тебе говорю, упрямая девчонка! Я рад, что ты не пострадала, и хочу, чтобы ты вышла отсюда целая и невредимая. Отойди в угол сейчас же. Я не хочу, чтобы ты покалечилась.
Она ощупью пробралась в угол кельи и опустилась на колени, обхватив голову руками.
Арабелле казалось, что с каждым камнем, убранным от двери, стены и потолок сотрясаются и угрожающе стонут. Она сама вздрагивала от их зловещего скрипа. Когда же наконец дверной проем расчистили настолько, что в него можно было пролезть, и Джастин протиснулся в келью, Арабелла вздохнула с радостным облегчением.
Кто-то подал ему свечу. Маленькая келья озарилась светом. Светом и жизнью, подумала Арабелла. И она тоже жива.
Граф обернулся к двери и бросил через плечо:
— Останьтесь снаружи, Джеймс. Я выведу отсюда графиню.
Арабелла медленно поднялась на ноги, подойдя к своему мужу, она прижалась к его широкой груди и уткнулась головой ему в плечо.
— Как хорошо, что ты спас меня, — сказала она и взглянула ему в лицо. — Прекраснее и храбрее тебя нет никого в целом свете. Сначала я думала, что только в Англии, но теперь, милорд, не в Англии, а в целом мире.
— Неужели? Но ты ведь не сомневалась, что я приду за тобой, правда? Как я мог поступить иначе? С кем бы я спорил тогда? Кто бы ругал меня? Кто бы целовал меня так нежно?
Она снова спрятала лицо у него на груди.
— Ты поверил мне, — прошептала она. — Наконец-то ты поверил мне. Теперь ты знаешь, что он никогда не был моим любовником.
Он промолчал, и она почувствовала, как напряженно застыло его тело. Ей хотелось заплакать.
— Это не имеет значения.
Как же, имеет! Это стоит между ними, как заваленная дверь подземной кельи.
— Но ты все равно пришел, чтобы спасти меня. Спасибо тебе.
Он потерся подбородком о ее волосы, затем мягко отстранился от нее и промолвил:
— Нам с тобой надо о многом переговорить. А теперь идем, надо выбраться отсюда поскорее. Я не хочу больше подвергать твою жизнь опасности.
— Подожди, Джастин. Я была тут не одна. — Она взяла у него свечу и посветила в угол, где лежал скелет.
Граф с трудом верил своим глазам.
— О Боже, возможно ли это! — Он перевел на нее взгляд, удивляясь ее самообладанию. Опустившись на колени, он принялся осматривать скелет. Минуту спустя он поднялся и стряхнул пыль с панталон. — Сначала выберемся отсюда, а потом уж я прикажу, чтобы этого беднягу похоронили по-христиански. Ты ведь не знаешь, кто это? Конечно, нет, о чем я спрашиваю.