Чтение онлайн

Джастину было жаль будить Арабеллу. Он тихонько потряс ее за плечо, ни минуты не сомневаясь в том, что, как только она откроет глаза, все сострадание, которое он чувствовал к ней, улетучится в одно мгновение. Он понятия не имел, что она скажет. Одно молодой граф знал точно — ничего особенно приятного ему услышать не придется.

Она очнулась ото сна, все еще всхлипывая, словно не желая покидать страну грез и возвращаться к суровой и горькой реальности. Ее веки, окаймленные темными густыми ресницами, медленно поднялись, и первое, что она увидела, были устремленные на нее ясные

серые глаза. В сумеречном свете склепа ей показалось, что она видит перед собой до боли родное лицо, и она еле слышно выдохнула:

— Папочка!

«Этого еще не хватало», — подумал он. Смущенно откашлявшись, граф промолвил медленно, очень медленно, чтобы не испугать ее еще больше:

— Нет, Арабелла, вы ошиблись. Это я, Джастин. Я пришел, чтобы отвести вас домой. Здесь очень темно — понятно, почему вы приняли меня за своего отца. Мне жаль, что я вас невольно напугал своим неожиданным появлением.

Арабелла резко выставила вперед обе руки и оттолкнула его от себя. Поднявшись на ноги, она смерила его презрительным взглядом:

— Вам никто не разрешал приходить сюда — вы не принадлежите к нашей семье. Мне следовало запереть дверь. Как вы посмели так обмануть меня, зачем вы заставили меня поверить, что я вижу перед собой отца? — Она страшно разозлилась на себя за то, что обнаружила перед ним свое горе. — И вы совсем не испугали меня, напрасно тешите себя иллюзиями на этот счет. Граф медленно поднялся, он уже снова начал терять самообладание. Окинув девушку пристальным взглядом, он заметил, как бешено бьется пульс во впадинке ее горла.

— Мы с вами выбираем весьма необычные места для свиданий: утром — у пруда, теперь — на кладбище. Пойдемте, Арабелла, уже темнеет, становится холодно. Нам следует вернуться домой. Путь долгий, но нам есть что сказать друг другу. — Он говорил спокойно и рассудительно, словно уговаривал капризного ребенка. Как же ему надоело все это! Век бы больше не видеть и не слышать эту избалованную девчонку.

— Мне не о чем говорить с вами, капитан Деверилл. Ах да, мой отец написал мне, какой вы бесстрашный храбрец. Полагаю, это он произвел вас в чин капитана? Наверное, он сделал вам протекцию и немало способствовал вашему продвижению по службе?

Ему хотелось хорошенько поколотить ее за такие слова, но вместо этого он сказал только:

— Нет, это неправда.

— Так я вам и поверила! Что ж, делать нечего, придется теперь лицезреть вас еще и за обедом. — Она повернулась к нему спиной и вышла из склепа. Солнце уже село, и стало совсем темно.

— Арабелла…

Она не обернулась, только бросила через плечо, всем своим видом выказывая полнейшее безразличие:

— Для вас я не Арабелла. Не смейте называть меня по имени. Я не желаю, чтобы вы вообще обращались ко мне.

— Смею вас заверить, в настоящий момент я придумал для вас несколько новых имен, которые, несомненно, вам больше подходят. Впрочем, я согласен называть вас кузиной, если, конечно, вы не против. Мы это еще обсудим. А теперь извольте вести себя, как подобает благородной леди: ступайте рядом и поддерживайте светскую беседу. И хватит упрямиться.

Он подождал немного, но Арабелла продолжала

молчать. Она нагнулась, чтобы завязать ленточку туфли. Пальцы ее дрожали, и ей потребовалось чуть больше времени, чтобы справиться с завязками. Затем она поднялась, по-прежнему не глядя на него, и молча пошла прочь.

Джастин снова, как ранее в библиотеке, схватил ее за руку, пытаясь удержать.

— Мне бы не хотелось порвать вам другой рукав. Я снисходителен к вам только потому, что понимаю: горечь утраты отчасти является причиной вашего возмутительного поведения. Но я не собираюсь терпеть ваши глупые детские капризы, грубость и упрямство.

Арабелла машинально потерла руку там, где виднелась прореха в рукаве. Она вела себя как последняя дура, и чего добилась? Ровным счетом ничего. Он отпустил ее руку.

— Да, — наконец промолвила она, — становится прохладно. Я иду с вами, капитан Деверилл. Как видно, мне ничего другого не остается. Итак, говорите — я предоставляю вам право выбрать тему для беседы. Говорите о погоде или о жестокостях испанцев — мне все равно. Для меня это не имеет никакого значения.

— Я скажу вам только одно: все, что бы я ни делал, отныне непосредственно касается и вас, дорогая кузина.

При этих словах руки ее сами собой сжались в кулаки.

Заметив это, он сказал только:

— Перестаньте.

Дыхание ее было частым и прерывистым, но руки она опустила. Тогда он вышел вслед за ней из склепа и закрыл тяжелые дубовые двери. Они молча прошли кладбище, затем ступили в тисовую аллею. Арабелла взглянула на твердый профиль своего спутника, едва различимый в темноте. Ей не хотелось говорить с ним, но слова вылетели сами собой:

— Вы ведь знали об этом, правда? Знали еще сегодня утром?

— Конечно, знал. Граф приблизил меня к себе пять лет назад. Должен сказать, он очень тщательно изучил мой характер и наклонности. Думаю, он расспрашивал об этом даже моих любовниц, равно как друзей и врагов. Он, наверное, не поленился заглянуть под каждый камень в поисках сведений обо мне.

— И если бы отец не погиб, он представил бы мне вас как моего будущего супруга?

— Да. — Джастин остановился и посмотрел на Арабеллу сверху вниз. — Ваш отец всегда говорил мне о вас с таким восхищением, что я ожидал увидеть сладкоголосого ангела, спустившегося с небес. Я думал, что при одном взгляде на вас меня охватит благоговейный восторг, что ваша доброта согреет мне сердце и я буду ослеплен исходящим от вас небесным сиянием. Он с гордостью рассказывал мне, что вы умнее и сообразительнее многих мужчин, что вы считаете быстрее, чем он сам, что он обучил вас игре в шахматы и вы превзошли его через каких-нибудь два года. Он говорил, что вы храбрая и решительная. Словом, он уверил меня, что мы с вами идеально подходим друг другу. Однако, после того как я имел честь познакомиться с вами, кузина, я понял, что он всего лишь хотел, чтобы я встретился с вами в самый последний момент, то есть не раньше, чем вы достигнете брачного возраста. И он поступил весьма предусмотрительно — видимо, слишком хорошо вас знал.