Наследник
Шрифт:
Заставив себя отвлечься от мыслей о сети, Михаил сосредоточился на том, что же все-таки нужно сделать, чтобы выйти из этого иллюзорного пространства в реальное. Он протянул руку к полупрозрачному цветку.
– Ключ доступа! – возник в сознании безличный образ, не голос, а именно то ли зрительный, то ли ментально-эмоциональный образ.
Перед глазами проскочила вереница сложных символов, причем каждый был наполнен силой. Какой силой? Михаил понятия не имел, но ощущал, что не ошибается. Он протянул куда-то руку, опять же зная, что поступает, как надо. И что-то изменил в самой сути мироздания, так ему, по крайней мере, показалось. Это что-то было основой многого, на чем стояла земная и не только земная цивилизация. Откуда-то пришло
Одновременно Михаил сомневался – ведь так считают Лонхайт, а они не люди, они, похоже, давно перешли в энергетическое состояние, так что не в состоянии понять человека и его заботы о хлебе насущном. Тем более, что он всегда и все будет решать только сам! Прислушаться к кому-то можно, но любую информацию, прежде чем принимать важное решение, требуется как следует осмыслить.
Как только молодой человек осознал то, что не станет идти ни у кого на поводу, что всегда останется собой, что никто не сможет убедить его ни в чем, если не приведет достаточно весомых аргументов, в глазах полыхнуло огнем. Он проморгался и понял, что находится на примятой траве в центре бывшего комплекса. Причем в одиночестве.
Не успел Михаил забеспокоиться, как из воздуха, словно проявляясь на фотографии, возник Гши Тайхау с прижатыми к голове мохнатыми ушами и встопорщившимися усами. А следом за ними Айзат и Лху, с разницей где-то в полсекунды. Они тоже выглядели не лучшим образом.
– Вы видели тот полупрозрачный цветок, не знаю как назвать его иначе? – поспешил спросить капитан.
– Я видел, – неохотно отозвался Гши, явно пребывая в раздумьях. – Но нам никто не поверит…
– Не поверит, – вынужден был признать Михаил.
Действительно, невозможно заставить практичных, привыкших верить только в то, что видят и ощущают людей, поверить в существование некой непонятной сети, связывающей в единое целое все населенные миры. Ведь приборы на вездеходах скорее всего ничего не зафиксировали.
– Но мы же видели! – возмутился Айзат.
– Видеть-то видели, но доказать не можем, – дернул усами Лху Йаннау, покосившись на командира.
Как ни странно, тот не одернул его, невзирая на нарушение субординации, он продолжал над чем-то лихорадочно размышлять.
– Вы определили координаты цветка? – спросил наконец нархэт.
– Определил, – подтвердил капитан. – Думаю, нам следует отправляться туда.
– Я тоже так считаю.
– Тог…
Михаил не договорил, вокруг них внезапно завертелся разноцветный вихрь, и все четверо оказались за границей комплекса, словно их перенесли телепортом. Только ощущения были другими, точнее, их не было вовсе, кроме визуальных эффектов.
– Мать твою! – не сдержался Айзат. – Простите, товарищ капитан…
– Да уж… – покрутил головой Михаил. – Похоже, мы впервые столкнулись с настоящей силой Лонхайт.
– Думаю, вы правы, – скривился Гши. – Стойте, что это?!
Он указал пальцем в небо. Там то и дело возникали белые вспышки, слышались отдаленный гул и грохот. Все это могло означать только одно – на орбите шел бой, и бой неслабый.
– Вот черт! – вскинулся капитан. – Да какого хрена?! Они там одурели?! Договорились же…
– Вот именно, что договорились… – растерянно поддержал его нархэт.
Они переглянулись, безмолвно согласовав дальнейшие действия, почему-то поняв друг друга с полувзгляда, и ринулись к своим кораблям, одновременно отдавая экипажам приказ готовиться к старту.
Глава 7
Адмирал Романцев стоял на мостике флагманского линкора и внимательно наблюдал за изменениями ситуации на висящем прямо в воздухе голографическом тактическом экране огромного размера. Сражением такого масштаба ему еще не приходилось командовать. Причем началось оно совершенно неожиданно, с провокации, как ни грустно признавать, земного корабля – американского крейсера
От случившегося отчаянно несло тухлятиной, и Романцев это четко осознавал. Адмирал даже сумел отправить тайно от американцев и европейцев курьера на Землю, сообщая его величеству о случившемся. Похожа, заклятым «друзьям» не по вкусу пришлось то, что совместными с крэнхи исследованиями занялись не они, а русские, вот и предпочли спровоцировать сражение, лишь бы не дать имперцам возможности узнать что-то новое. Как бы эти твари поднявшийся на орбиту фрегат не уничтожили, с них станется.
А ведь день так хорошо начинался! С Земли пришел приказ штаба ОФ сменить дислокацию основного флота, переместиться к планете Н237 и охранять исследовательскую миссию, не позволив противнику захватить земной корабль. Прибыв в указанные координаты, Романцев, как и ожидал, обнаружил там огромный флот крэнхи, явно принадлежащий не одному или двум кланам, а всем шести. В этот момент адъютант вручил адмиралу красный пакет, запечатанный печатью штаба имперского, а не объединенного флота. Только прочитав его, Романцев узнал, в чем дело, и был немало изумлен. Особенно тем, что объединившиеся непонятно почему крэнхианские кланы отправили посла, причем только в Россию, проигнорировав Америку и Европу, что тем, понятно, крайне не понравилось. Однако на словах они согласились, что Империя имеет приоритет в совместных исследованиях, потребовав поделиться их результатами. Как сейчас выяснилось, только на словах…
Романцева никогда не интересовали игры дипломатов и разведок, он был чисто военным и дело свое знал на отлично, не зря имел высшие награды многих стран Земли, а также стал единственным за последние сто лет трижды героем России. Поэтому адмирал расположил свои корабли в удобном для возможного эскадренного сражения положении, что теперь очень помогло, и принялся ждать.
Уже который день командующий пребывал в отвратительном настроении, с досадой вспоминая последний разговор с сыном. Только во время этого разговора до Романцева дошло, какого слизняка он вырастил, и адмирал недоумевал, как это могло произойти. Неужели из-за вседозволенности? Похоже на то, мать слишком тряслась над «ненаглядной деточкой». Николай, услышав, что ему грозит пожизненный срок, завизжал от ужаса и принялся умолять отца помочь. Романцев передал ему ультиматум главы КВИБ-1, потребовав разорвать отношения со своими дружками, но вскоре, несмотря на все заверения Николая, понял, что бесполезно что-либо говорить – это существо, по недоразумению зовущееся его сыном, ни на что не пригодно, только развлекаться желает. Да еще и Марина, жена, орала, как резаная, требуя защитить дорогого сыночка от нападок всяких сволочей. Прочтение ею папки с документами ничего не дало, она завопила, что мальчики имеют право на отдых, и пусть поганые квибовцы не лезут не в свое дело. Тогда адмирал задумался уже о том, с кем же он прожил жизнь. И стоит ли эта скандальная, пустая женщина хоть чего-то. Не выдержав, он в сердцах послал Марину к черту и отбыл на флот, на прощание потребовав от сына прекратить позорить седины отца, иначе придется призвать его в армию – может там смогут из дурака человека сделать.
Заставив себя не думать о семейных проблемах, Романцев снова посмотрел на тактический экран – ничего особо не изменилось, к счастью, основные силы крэнхи так и не вступили в бой, только передовые эскадры. Чтобы этим американцам, ни с того, ни с сего выстрелившим по линкору «котов», и на том свете икалось! Он надеялся, что их уже черти вилами на раскаленных адских сковородках ворочают. Крэнхи, естественно, ответили на неожиданную атаку всеми силами, передав в эфир, что земляне не имеют чести. Романцев приказал постоянно отправлять сообщение, что произошла ошибка, что это случайность, но «коты» не отвечали.