Наследник
Шрифт:
— Я не обязан доверяться тебе! — отрезал Стерко.
— Согласна. Да и в гробу я видела ваше доверие, Стерко! — Йолли встала и, не говоря больше ни слова, вышла в коридор.
Руад, измерив Стерко обеспокоенным взглядом, последовал за напарницей. Когда за ним захлопнулась дверь, Стерко поднялся, запер дверь на один оборот замка.
Пылкая женщина была неправа. Стерко думал, что делает. Очень напряженно думал. И о двух несчастных подростках, с которыми невесть что выделывает для своего удовольствия наследник Пограничья. И о Лэри, который ждет возвращения Стерко и результатов его рейда. И о напарниках,
Но Стерко немного думал и о себе. Он знал, что если не доставит Качурина Лэри, то вряд ли сможет потом взглянуть другу в глаза. Лэри настолько уверен в исключительных способностях Стерко, что не поймет и не простит неудачи, которой по всем меркам не должно случиться. Рвать с Лэри после такой обнадеживающей встречи — этого Стерко не хотел переживать вновь…
Но рассказать другу о вершителе он не мог. И наплевать на угрозы хаварра-наследника тоже не решался. Если не исполнить приказ вершителя, вряд ли Стерко когда-нибудь увидит живыми детей. Пусть до горячей любви между ним и подростками было далеко, они все же еще дети, и их жизнь была и остается в руках Стерко.
Стерко подошел к стене, где в простенке между окнами висело на стене огромное зеркало.
Стерко закатал левый рукав и нащупал кнопки на браслете. Он знал, что заряд уже на исходе. В исследовательском режиме браслет мог работать еще не меньше полугода, но генерация проникающего поля сведет заряд практически к нулю. Это значит, что после малоприятного перехода в Пограничье Стерко еще некоторое время будет беспомощен, как ребенок, в ожидании, пока силы Пограничья не оживят браслет. Конечно, вовсе не обязательно, что переход Стерко завершится прямо в лапах какого-нибудь безжалостного чудовища, но неопределенность финала была налицо.
Стерко безошибочно нащупал на браслете нужную кнопку и, задержав дыхание, нажал ее. Фиолетовая пелена сразу же повисла у него перед глазами, заломило в висках, испарина выступила на лбу… Давненько Стерко всего этого не чувствовал, и привычные прежде неприятные ощущения показались вдруг почти невыносимыми. Стараясь не дышать, чтобы не причинять себе еще большей боли, Стерко заставил себя смотреть в зеркало.
Его отражение стало искажаться. Поверхность зеркала, залитая фиолетовым цветом, помутнела, словно запотела от дыхания гигантской глотки. И вот гладкое прохладное стекло словно вскипело, подчиняясь силе проникающего поля. Стерко напрягся, сосредоточился и шагнул туда, где уже не было его собственного темного силуэта…
Не встретив сопротивления, Стерко перешагнул на ту сторону и, потеряв равновесие, рухнул на прохладную, поросшую короткой травкой землю.
Вой ветра, отдаленные гортанные крики, то ли птичьи, то ли звериные, скрежет и лязг, доносящиеся словно из-под земли… Как все это было знакомо! Стерко поднялся на колени, и уже хотел было встать на ноги, но руки вдруг подогнулись, и Стерко ткнулся лицом в траву.
И тут же чьи-то ладони пролезли под мышки Стерко и потащили его куда-то в сторону. Сил сопротивляться у Стерко не было. Он только сообразил, что если бы существо было враждебным, у него вряд ли появилось бы желание оттащить свою жертву в безопасное место.
Тот же, кто
Как только Стерко понял, что его плечи и голова покоятся на чьих-то коленях, он решил, наконец, открыть глаза и поинтересоваться перспективой на будущее…
— Как добрались, защитник? — прошуршал голос руада. Л'Шасс с легкой улыбочкой смотрел на Стерко.
— Как ты здесь оказался? — лениво удивился Стерко и поднял руку, чтобы утереть со лба пот, но рука лба не достигла, упала по дороге, больно шлепнув Стерко по носу. — Великие силы, что со мной?!
— Вы уж простите меня, защитник, но это старость… — сокрушенно покачал головой руад и тыльной стороной прохладной зеленоватой ладони обтер лицо Стерко. — Все признаки одряхления налицо.
— Да ты знаешь, наглец, сколько мне лет?! — возмутился Стерко.
— Знаю, — кивнул Л'Шасс. — Но вы слишком долго не занимались своим делом, Стерко, а год безделья в вашей работе приравнивается к трем. Поэтому вы уже разменяли шестой десяток, защитник. А это не очень подходящий возраст для того, чтобы в одиночку рыскать по туманному Пограничью…
— Поэтому ты здесь?
— Да, Стерко. Вы же сказали, что я свободен. Я пришел сюда едва только оказался перед зеркалом пригодного размера. Для этого мне пришлось вскрыть запертую спальню нашего квартирного хозяина.
— Вот уж не думал, что у заторможенных руадов так развиты криминальные наклонности… — проворчал Стерко и с трудом сел.
Когда в глазах перестало раздваиваться, Стерко уставился на Л'Шасса.
Руад стоял на коленях, опустившись задом на собственные пятки и смиренно сложив руки. Из одежды на нем был один лишь силовой браслет. Почему-то руад решил, что относительно короткое, но плотное кудрявое оперение заменит ему одежду.
— Костюмчик у тебя немного фривольный, — заметил Стерко.
— Здесь этого достаточно, — отрезал Л'Шасс, качнулся и легко, без помощи рук, вскочил на ноги. — Вы отдыхайте, защитник, я поднимусь чуть выше, здесь недалеко журчит ручей. Вам бы напиться, и все будет в порядке.
Руад повернулся спиной к Стерко и стал карабкаться по валунам. Стерко успел заметить на лопатках Л'Шасса две большие бесформенные проплешины с неровными рубцами. И Стерко невольно представил, как мог бы легкий низкорослый руад парить над долиной, если бы трагедия не лишила его крыльев…
Л'Шасс вернулся быстро, неся в руке большой белый цветок в форме воронки. Руад подошел и протянул свою находку Стерко. Жадно припав к краю хрупкого цветка, Стерко глотал ледяную воду и уже почти опустошил импровизированный бокал, но вспомнил о руаде.
— Тебе оставить?
— Я же только что от воды, — напомнил Л'Шасс.
Стерко вылил себе в рот остатки и отбросил цветок.
— Скажи, парень, почему ты никак не хочешь оставить меня в покое?
— Во-первых, у меня приказ майра Лэри — беречь вас, защитник, нехотя пробормотал руад. — Во-вторых, у меня есть вполне конкретный свой интерес… Не обольщайтесь, я от вашего общества совсем не в восторге, как и вы от моего. Но свой долг я обычно исполняю до конца.