Чтение онлайн

При возникновении массовой истерии и психозов необходимо выждать сутки, а если психоз сам по себе не стихает, распылить вышеупомянутые средства в воздухе загона. Эффект наступит практически сразу, а полная нейтрализация зехрана — в течение двух часов».

— Мы уже три недели кормим их этой пакостью, — заметила Наташа. — Немудрено, что они взбесились. Где взять этот чертов гортур, или как его там?

— Горстур, — поправил Антуг. — Сейчас отправлю техников к блоку управления системой обеспечения. Они найдут, что сделать. Уверен, у работорговцев есть противоядия. Просто их надо использовать.

— Что

мы еще не знаем? — Наташа посмотрела на Сильмару. — И что нам делать? Что с двигателями? Когда мы наладим маршевые?

— Может, и никогда. Позитронный мозг отключен, живой убит. Техники не могут вывести управление маршевыми на шлем управления. Наташ, кому я рассказываю? Ты это знаешь лучше меня. Не нужно было захватывать корабль, брать на себя эту обузу! Теперь мы никуда не можем сдвинуться. Я еще удивляюсь, как это армада до сих пор нас не нашла. Они рыщут по всей Солнечной системе. Спасает только то, что мы затерялись в поясе астероидов. Хорошо хоть сюда сумели дотащиться! Нам нужно куда-то девать этих людей, иначе повторится то же самое, что и сейчас. Мы не может годами держать их, как скот, в загонах. Да и загоны не предназначены на такое длительное содержание рабов — максимум месяц, не более того. Система обеспечения работает на пределе, а скоро начнет испытывать недостаток элементов. И вот тогда будет просто задница. Нам не хватало еще голодных бунтов…

Через пятнадцать минут в стенах загонов открылись отверстия под самым потолком и оттуда повалили белесые клубы газа, похожие на утренний туман. Люди, не обращая внимания на происходящее, продолжая рвать друг друга, вдыхали газ и тут же падали, как будто из них выдернули все кости, — расслабленные, с бессмысленными, остекленевшими глазами. Через пять минут в загонах воцарились тишина и спокойствие.

Загоны автоматически загерметизировались во время выпуска газа, так что наблюдатели снаружи не пострадали. Еще через двадцать минут система обеспечения выкачала загрязненный воздух, потом ударили мощные струи воды, смывавшие кровь и впитавшуюся в тела и одежду отраву, теперь можно было войти внутрь, не опасаясь отравления.

Антуг нажал пластину у входа в загон; открыв вход, пластина двери поднялась вверх, и Наташа с сопровождающими вошли внутрь.

Картина была ужасающей: люди застыли на полу так, как их застала смерть или сон — вцепившись друг в друга, в последнем усилии пытаясь убить, сломать, изувечить. У некоторых раненых толчками выходила кровь из отверстых ран, и Сильмара тут же приказала бойцам цеплять на них медицинских слизней, в надежде спасти хоть часть изувеченных. Наташа в оцепенении смотрела на побоище и думала о том, как бы поскорее избавиться от этой неуправляемой массы людей. Иначе… будет совсем плохо.

Сильмара отдала распоряжение, и бойцы начали вытаскивать из загона трупы убитых. Наташа проводила их взглядом и сумрачно спросила:

— Куда их? В дезинтегратор?

— Нет. В блок загрузки вещества для системы обеспечения. Ну, чего ты смотришь так? Кормить людей чем? Техники сказали, что запаса системы обеспечения хватит максимум на три дня. Все. Хочешь голодного бунта?

— Не хочу. Но питаться трупами…

— Они никогда об этом не узнают. А если узнают, не поверят. И какая разница —

трупы или не трупы? Все мы, химические элементы, ничего более. И теперь у нас будет отсрочка. Надолго ли только? Болтаемся тут, как дерьмо в прибрежных волнах… Ждем, когда нас накроют и раздолбают, как…

— Ладно, ладно! Не надо было захватывать базу! Да, повесили себе гирю на ноги! — вспылила Наташа. — Но я не могла смотреть, как увозят моих земляков! Я должна была хоть что-то сделать! Хватит меня этим попрекать!

— Не злись. Ты знаешь, что я права. Когда на кону судьба миллиардов — двадцать тысяч не актуальны. Нужно думать глобально. А теперь мы подставили под удар все свои планы.

— Что предлагаешь? Бросить их здесь? Оставить рабовладельцам и улететь по своим делам?

— Если придется, то да. Уясни себе одно: если припрет, «Мезгрин» со всем содержимым придется бросать.

— Не могу. Не могу! Зачем тогда все?! Зачем эти жертвы? Зачем умерли эти люди?

— То-то же. Прежде чем сделать какой-то шаг — думай. Ты теперь не мозг корабля, ты мозг громадной корпорации, надежда человечества. Будь немного поумнее и подальновиднее, иначе это может закончится катастрофой.

— Как я устала быть надеждой человечества! Боже мой, как устала! Хочется забиться в какую-то нору и никого не видеть! Ни одного человека! Кроме… одного. Только где он, этот один, может, уж и в живых нет…

— Жив. Уверена. Его невозможно убить. И хватит причитать, давай думать, как нам наладить двигатели. Как управлять маршевыми двигателями, если у нас нет ни позитронного, ни живого мозга на этот демоновом «Мезгрине».

— Я нашла! Я знаю! — внезапно закричала Наташа и, возбужденно блестя глазами, повернулась к Сильмаре, задумчиво отчищавшей пятнышко подозрительной бурой массы с рукава скафандра. — Слушай внимательно. Итак, что мы имеем? Один корабль с исправными двигателями, которые не могут работать, потому что нет управляющего мозга. И еще имеем корабль, полностью исправный, на котором есть и мозг позитронный, и мозг живой. Что нужно сделать? Сцепить оба корабля вместе, подключив системы к мозгам «Соргама». И улететь вместе!

— Проблема только в том, как подключить корабли друг к другу, — озабоченно пробормотала Сильмара. — Впрочем, это вопрос технический, решаемый. Молодец, начальница! Ребята, быстро ко мне! Наташа нашла выход из положения!

Два дня шли работы. Пришлось искать кабели, которыми нужно было подключать системы, закреплять корабли, соединяя их в единое целое. Люди работали не покладая рук, падая от усталости и снова подымаясь. Времени оставалось мало: наблюдатели доложили, что большая часть армады во главе с линкором стягивается к тому месту, где укрылись «Соргам», «Мезгрин» и «Хеонг».

Тяжелый крейсер все время находился наготове как единственный щит между кораблями противника и сцепкой, неспособной теперь организовать серьезное сопротивление. «Мезгрин» был медлительным, огромным увальнем, практически беззащитным перед боевыми кораблями. Если только не считать мощной защиты, как у всех транспортников.

Средств нападения у него практически не было: все пространство корабля отдано для размещения груза. Некуда вставлять мегабластеры или размещать большой груз боевых ракет.