Чтение онлайн

Интересно, он ищет меня? Или счастлив рядом с семьей? Он мечтал об этом два года.. и вот, чудо случилось..

Не ищет, Аделия. Не ищет. Двадцать дней прошло, не нашёл. И не найдет, потому что просто-напросто не ищет.

Но ведь нашел же жену спустя два года? Два года... Я не смогу столько ждать. Два года звучит как бесконечность.

– Соберись девочка. В таком состоянии ты не сможешь противостоять Максиму.
– эхом отражалось в голове.

На двадцать первый день этот тиран вновь пришел ко мне. В его руке снова были таблетки. Порошок

на чайной ложке. Он всегда раздавливал их, что бы с легкостью затолкать мне в рот.

В этот раз так же. Порошок. Только сейчас белого цвета, всегда же был розовый.

Я поняла что это. Поняла..

Все эти дни я практически не вставала с кровати. Поэтому когда я вскочила словно ошпаренная, голова закружилась и меня повело в сторону.

Максим одной рукой удержал меня на ногах, а второй придвинул ложку с лекарством к моему рту.

– Я не буду пить. Порошу тебя. Прошу, не убивай ребенка. Возьми что хочешь, возьми меня.. Только умоляю, не делай этого. Не делай!!
– жалобно молила Максима.

– Деля, открой рот. Это для твоего же блага. Открой.

– Умоляю Макс. Умоляю... Это же мой малыш, мой! Не убивай ребенка, я не переживу, ты знаешь.

Безрезультатно. Это как со стеной разговаривать. Тиран не шел мне на уступки. Я долго упиралась, и когда Максиму надоело уговаривать меня, он схватил меня за подбородок и яростно заорал:

– Этого ребенка не будет! Это не твой ребенок! Не твой! Рода Северовых больше не будет.

Из-за давления его пальцев на моей челюсти, рот непроизвольно открывался. Максим поднес ложку с порошком к моему рту. Я поняла что выбора не осталось.

Но вы даже не представляете, на что способна женщина которой не дали выбора. Женщина, которая отчаялась окончательно. Женщина, у которой пытаются отнять её ребенка.

В последним момент, когда холодный металл ложки коснулся моих губ. В последний момент я набравшись сил, собрав всю волю в кулак. В последний момент я резким махом руки выбила ложку из рук этого тирана.

В следующий момент мою щеку обожгла сильная пощечина. Я рухнула на пол, скрутившись в клубочек.

– Дура ненормальная!
– закричал Максим.

Я не почувствовала боли, не почувствовала унижения или ещё что-то в этом роде. Я почувствовала облегчения, потому что этот подонок покинул комнату. Этот раунд он проиграл, но я не сомневаюсь, что совсем скоро будет вторая попытка.

Я лежала на холодном полу наблюдая за зимней Москвой сквозь панорамные окна. И кто бы мог подумать, что вот так, в самом центре столицы, двадцатиоднолетняя девушка медленно-медленно погибает.

Столько всего пережить за месяц. Столько мучений, столько страданий. Поверила бы я, если бы мне сказали что это случится со мной?! Ещё полтора месяца назад я бы рассмеялась этому человеку в лицо.

Но теперь, когда моя щека касается холодного ламината в квартире Московской высотки. Только теперь я задумалась, сколько же женщин, сколько людей сейчас испытывают на себе домашнее насилие?! Дома, среди мрачных

серых стен эти люди переживают моральную и даже физическую боль. А после... а после появляются на людях и на их лицах рисуются вымученные улыбки. И казалось бы, они держатся вполне достойно, но лишь пустые измученные глаза, выдают все их страдания. Лишь глаза могут рассказать сколько горя пережил человек, лишь глаза могут поведать, сколько же боли и мучений им довелось увидеть. Пустые бездонные глаза. В них нет ничего, но в то же время они скрывают в себе море горечи, отчаянья и печали. Глаза которые никогда не забудут количество ножей отправленных в область израненного сердца.

Если когда-нибудь я выберусь отсюда, смогу ли я смотреть на этот мир прежними глазами?! Нет! Нет, потому что прежней меня больше не существует. А как я уже сказала, глаза — зеркало души человека.

Вскоре город провалился в сумерках. Огни мегаполиса больно резали глаза. Я перевернулась на другой бок, открывая перед собой вид серой стены.

Судя по всему во сне я перевернулась обратно. Так как проснулась от лучей ярко ослепительного зимнего солнца. Наступил рассвет.

– Двадцать второй по счету рассвет, привет.... К сожалению не могу сказать, что рада тебя видеть.
– невнятно пробурчала себе под нос.

Я опускаю руку на живот, в надежде хоть как-то почувствовать ребенка. Но ничего нет. Да и не должно быть, он ещё совсем кроха. Или же его совсем нет? Может быть вчерашнее мне привиделось? Я придвинулась на край кровати, опуская ноги на прохладный ламинат. Немного сфокусировав глазами картинку, я не обнаружила никаких следов вчерашней потасовки. Не было ни порошка рассыпанного на полу, ни ложки. Но ведь я точно помню что такое было. Наверное это Максим убрал следы инцидента.

Я встала на ноги, в глазах потемнело и я вновь оказалась сидящей на кровати. До ужаса хотелось пить, а голова раскалывалась на две части. Как будто кто-то долбил молотком по моим вискам. Я решила что безопасней будет вернуться в лежащее положение.

Так я и пролежала целый день. Собственно для меня это было нормой, но кое-что насторожило. Максим ни разу не зашел ко мне. Раньше он каждый день заходил по нескольку раз. Он давал таблетку, насильно запихивал еду и заставлял пить. После чего несколько раз пытался поговорить, шутил, добивался моей взаимности в диалоге.

Я решила сходить разведать ситуацию, под предлогом похода в туалет. Оказавшись в вертикальном положении головная боль вновь настигла меня. Непонятные ощущения, словно ломка у наркомана. Переборов желания лечь обратно, я сделала несколько шагов. Четкость зрения понемногу возвращалась, и было уже проще преодолевать путь.

Квартира в которую Максим привез меня находилась в центре столицы. Наверняка даже съем этого помещения стоит огромных денег. Не знаю откуда у мужчины такие финансы, он ведь не занимался ничем таким, что могло приносить настолько большой доход.