Наследник Шимилора
Шрифт:
— Интересное дело, — вдруг остановился Бар. — Дальше снова обрыв. Клянусь Шаном, такого раньше не было. Не иначе, землетрясение. Света не будет, придется зажечь факелы. Ладно, вперед, только очень осторожно. Ребята, вы двое, с носилками, идите за мной.
Узкая тропа шла над самой пропастью. Здесь не было никаких поручней; временами приходилось прижиматься к холодному камню спиной. Мы шли в потемках, в неверных бликах факелов, которые разгонял по стенам сквозняк. Было очень страшно за миллальфцев, несущих Лесанта; каким-то чудом они проходили с носилками там, где я одна
А потом впереди забрезжил свет. Раздались торжествующие возгласы. Еще несколько шагов над пропастью — и мы выйдем из подземелья!
Чаня первый скорее почувствовал, чем услышал подземный рокот. Он сначала залаял, а потом закричал:
— Земля дрожит!
— Землетрясение, Пегль его задери! — крикнул Бар, бросаясь к носилкам. — Держитесь!
— Только не это! — простонал Сэф.
И вдруг стена, вдоль которой мы шли, обрушилась вниз. Исполинские камни рассыпались, точно карточный домик, а мы оставались на хрупкой перемычке, уже расколотой позади и впереди.
— Быстрее, быстрее, Пеглевы дети! — срывал голос Бар. — И без паники, по одному!
Один за другим миллальфцы перепрыгивали через разломы. Я с ужасом почувствовала, что твердь подо мной ходит ходуном, и от страха присела на корточки. Осколок камня больно ударил меня по плечу. Их столько летело, этих осколков... Я прикрыла голову.
— Поднимайся, пошли, — Нолколеда схватила меня за руку. — Проходи вперед.
Мы поменялись местами, я бросилась догонять Сэфа, отчаянно махавшего нам рукой... Вдруг позади послышался грохот. Оглянувшись, я увидела, что между мной и Нолколедой зияет пропасть, а немка из последних сил хватается руками за край уцелевшего каменного пятачка и отчаянно ищет ногой опору.
Дороги, по которой мы шли, больше не существовало. Землетрясение выдвинуло из недр новые острые вершины, обрушив старые в бездну. Но вперед еще можно было пройти, можно было перескочить по остаткам каменного гребня... У моих ног промелькнула рыжая спина. Совершив невероятный прыжок, Чанг оказался на пятачке, с которого падала Нолколеда. Девушка ухватилась за ошейник. Пес растопырил лапы, заскреб когтями по камню, пытаясь удержаться.
На пятачке не было место двоим. Но чуть ниже я видела уступ. Леде до него просто не дотянуться. А мне? Смогу ли я перепрыгнуть туда? Раздумывать было некогда. Изо всех сил оттолкнувшись, я прыгнула. В прыжке успела подумать, что по законам земного тяготения давно бы уже оказалась в пропасти. Едва почувствовав камень под ногами, я припала, прилипла всем телом к скале, чтобы устоять.
— Давай руку, — прокричала я Леде, уворачиваясь от очередного каменного снаряда.
— Убирайся отсюда, — ответила та. — Ты меня не удержишь, упадем вместе.
— Руку давай, дура! — заорала я. — В гробу я видала твое благородство!
Крепкая рука обхватила мое запястье. Чаня, пыхтя, упирался лапами, на которых вздулись жилы. Еще немного, и я потеряю равновесие... Я хватаюсь практически за воздух... Наконец Нолколеда коленями вскарабкалась на пятачок. Пес, свесив язык, взгромоздился ей на руки. Я, вытирая пот, прижалась к скале лбом.
И тут горы под нашими
— Беги за нашими, — сказала Нолколеда Чане. — Ты перепрыгнешь.
— Я вас не брошу! — возмущенно заявил пес.
— Беги, глупый, — немка погладила его по голове. — У нас хотя бы руки есть, ухватимся за что-нибудь. Ты нам все равно не поможешь. А если еще тебя спасать придется... Давай бегом отсюда, пока я тебя сама не сбросила!
— Понял, понял, — кивнул Чанг и перепрыгнул обратно. Умоляюще залаял на той стороне и помчался вдогонку за нашими.
— По крайней мере, они будут знать, что мы еще живы, — вздохнула Леда. — Scheisse! Голову береги!
— Там можно пробраться низом! — сказала я. Немка, не раздумывая, спрыгнула ко мне. Поддерживая друг друга, оступаясь, отшатываясь от трещин, неожиданно возникавших под нашими ногами, мы пробирались на головокружительной высоте, а под нами чернела бездна. Камни сыпались из-под ног, покрывали синяками наши плечи и головы. Уже было непонятно, кто кому и сколько раз спас жизнь.
А потом горы замерли. С грохотом скатились в пропасть последние камни. Обессиленные, мы почти в обнимку упали на камень в неглубокой нише, переглянулись...
— Ну, у тебя и видок! — заявила Нолколеда, размазывая кровь по щеке.
— На себя посмотри, — огрызнулась я.
И тут мы расхохотались — да так, что следовало опасаться новых обвалов, — до визга, до слез. Это было замечательно: остаться в живых, уцелеть среди камня, сошедшего с ума, и вдобавок обрести подругу!
— Хочешь, я не поеду с ним в Дикие Земли? — сквозь смех спросила Леда. — Тебе будет легче?
— Нет, не легче, — с трудом выговорила я. — Я его тебе отдаю... напрокат.
— А-а, — с умным лицом кивнула она. — Ну, залог пусть останется у тебя.
И мы снова покатились со смеху
— Мы там волосы на себе рвем, а они, значит, ржут, как кони, — послышался возмущенный голос Сэфа. — Вылезайте сюда, родные.
Анапчанин пытался перейти к нам по остаткам гребня. За его спиной показалась голова Дениса. Их встревоженные лица вызвали у нас новый приступ хохота. Так смеяться могут только женщины, которые, наконец, перестали видеть друг в друге соперниц.
Собравшись с силами, мы все-таки выбрались наружу. Там стоял солнечный день, и внизу, в полусантоне, блестела голубая гладь реки, окруженная кедровой рощей. Бар, прикрыв глаза ладонью, внимательно всматривался вдаль. Потом он покачал головой.
— Да... Интересные дела... Из-за землетрясения мы прошли другой дорогой, господа. Это не река Брэф. Это Родерон. Значит, мы вышли гораздо восточнее, чем собирались. Здесь начинается хребет Риверан. В пятнадцати корсах отсюда — бухта Драконов. Но я не уверен, что ее обитатели все время сидят дома...
Мы скатились по обрывистому берегу вниз, к реке. Носильщики осторожно спустили Лесанта, который с любопытством вертел головой по сторонам. Я оглядела наш потрепанный отряд. К сожалению, мы лишились еще троих миллальфцев. Нас же пока берегли лаверэльские боги...