Наследник Шимилора
Шрифт:
— Шикарно выглядишь, солнце мое, — услышала я над самым своим ухом. Резко обернувшись, я увидела смуглого голубоглазого красавца с жемчужной серьгой в ухе. Изящная бородка-эспаньолка придавала его широкому лицу некое роковое изящество. Красавец улыбнулся, сорвал с головы берет и отвесил мне галантный поклон.
— Разрешите представиться, гарсин. Семафэль Эналорэн, но друзья зовут меня Сэф. Распорядитель королевских забав. — Он слегка понизил голос. — По совместительству — агент ноль семьдесят пять. — Мужчина вздохнул. — Намереваюсь
Сэф шумно отодвинул стул, уселся, бросил перед собой перчатки и два больших инкрустированных пистолета и поинтересовался, заглянув ко мне в стакан:
— Что мы пьем? Эй, трактирщик!
— «Кислятину», — ответила я.
Лицо моего будущего товарища по путешествию казалось смутно знакомым: наверное, я встречала его во дворце. Но мне и в голову не приходило, что это агент с Земли!
Сэф тем временем долго объяснял трактирщику, как следует готовить коктейль.
— Вообще-то «Кислятину» смешивают не так. Здесь нужно больше ежевичного настоя.
— Монгарс, в больших количествах ежевика отбивает вкус корня шимифлея, — возражал хозяин, обиженно добавляя: — Лучше уж вам, монгарс, довериться мне. Нигде так не готовят «Кислятину», как в моем трактире!
— Ладно, — Сэф сдался на этот нехитрый рекламный ход. — Но перцу положи чайную ложку!
— Откуда вы? — спросила я, когда трактирщик отошел, и голос мой сентиментально дрогнул.
Лицо Сэфа стало серьезным.
— Чтобы впредь любопытство тебя не мучило, даю полную информацию. Зовут Игнат, родом из Анапы, в Лаверэле три года. Все, проехали.
— Проехали, — согласилась я.
Сэф попробовал принесенный коктейль. Поморщился.
— Нет, все-таки чего-то не хватает. Я бы добавил еще ежевики. О! Эта красотка тоже к нам.
Я обернулась туда, куда смотрел он. На пороге действительно появилась новая посетительница. И как Сэфу удалось распознать в ней женщину? Высокая, худая, в широких суконных штанах и потертой кожаной жилетке — так одевались простые горожане, ремесленники и разносчики товаров. На лице — никакой косметики. На шее — транк, шимилорский символ веры, который носило в основном простонародье. Но лицо у незнакомки породистое, с крупными чертами и бескомпромиссным взглядом серых глаз. Она решительно направилась к нашему столику. Подойдя, она, к моему смущению, склонилась в низком поклоне.
— Гарсин, монгарс, прошу у вас прощения. Меня зовут Нолколеда Кортупас, я королевская прачка. Я испросила разрешение съездить в Священную рощу. Я хочу попросить великого Шана, чтобы тот послал мне хорошего мужа. Если вы разрешите мне присоединиться к вашей высокородной компании, я буду вам очень полезна в дороге...
Молодая женщина с красивым именем Нолколеда говорила все это, почтительно склонив голову, как и подобает простой горожанке в присутствии дворян.
— Садитесь, мы вам рады, — сказала я. — И не стесняйтесь: все равны перед трудностями путешествия.
Семафэль галантно пододвинул Нолколеде стул. Та укоризненно взглянула на него.
— На нас могут обратить внимание, монгарс, — прошипела она. — Не стоит дворянину ухаживать за прачкой. Мне вообще лучше подождать вас снаружи, но там так лает чья-то мерзкая собака...
— Это моя собака, — холодно уточнила я. Не буду спрашивать Нолколеду, откуда она взялась!
— Ваша, гарсин? — таким же тоном парировала прачка. — Жаль. Боюсь, у нас с ней будут проблемы.
Я с трудом прикусила язык, чтобы не устраивать препирательств. За столом возникла неловкая пауза. Радость от встречи с земляками незаметно исчезла. Я подошла к окну и отодвинула штору. Солнце зашло, последние угли заката догорали на другом берегу. Зеленоватый свет Модита придавал пейзажу призрачный вид. Наступило самое темное время суток.
Тем временем у входа началась какая-то неразбериха. Споткнувшись об кого-то, служанка уронила поднос. Всхлипывая, она ползала по полу, собирая черепки. А виновник произошедшего уговаривал хозяина:
— Друг мой, не ругайте ее! Это все моя неловкость. Вы не поверите, я спотыкаюсь даже на пороге в собственную спальню! А ущерб я возмещу. Вот, один кувр, вот второй. И девочке дай, чтоб не плакала.
На мой взгляд, два кувра за четыре разбитых стакана «Кислятины» было чересчур щедро. Но это в корне изменило ситуацию. Служанка засунула монетку за щеку и мгновенно перестала рыдать. Хозяин сменил гнев на милость и, проворчав: «Будьте осторожны, сенс», — проводил неловкого гостя к нашему столику.
Не успев усесться, тот снова вскочил и раскланялся, воскликнув:
— Как я рад вас видеть, друзья мои!
Сэф едва успел подхватить из-под его рукава стакан. Однако сердиться на нового знакомца было невозможно: весь его вид обезоруживал, вызывал добрую улыбку. Это был человек лет пятидесяти по земному счету, большой и неуклюжий, слегка лопоухий. Гладко выбритое лицо лучилось доброжелательностью. Синяя мантия выдавала в нем ученого — поэтому трактирщик назвал его «сенс». Мантия была надета поверх фланелевой блузы, и я заметила, что один рукав пустует: наш четвертый спутник был одноруким...
— Меня зовут Зелш Зилезан, — представился ученый, поправляя съехавший набок берет, и тут же, доверительно наклонившись к центру стола, добавил: — Но когда-то меня звали Майклом. Майкл Бриджес, историк, профессор вермонтского университета. А здесь я пятнадцать лет. Представляете? Пятнадцать лет! — сенс Зилезан обвел нас торжествующим взглядом.
Нолколеда еле слышно хмыкнула:
— Я думала, сенс, за пятнадцать лет можно научиться конспирации.
Ее серые глаза оставались непроницаемыми. Ученый потупился.