Чтение онлайн

…Нелепая, смешная, претенциозная.

Разозлившись, я сорвала головной убор, вылезла из вычурного наряда, смыла краску с лица, надела простое дорожное платье. Вернулась из коридора, чтобы нацепить следящий кристалл, на столике в холле оставила письмо для Глэдис и вышла из дверей. К моему огромному удивлению, золотые карманные часы с острыми стрелками показали, что сборы заняли всего десять минут.

Генри с неуклюжей обходительностью помог мне усесться в карету, и все равно, когда я забиралась, то испачкала

подол. В экипаже пахло кислым вином, словно кто-то разбил целую бутыль, а в незашторенное окно струилась дождливая прохлада, и я пожалела, что не взяла шаль.

Некоторое время мы в полном молчании тряслись по размытой дороге, но вдруг у Генри вырвался странный смешок. С удивлением я обратилась к попутчику. Он кусал кулак, стараясь подавить приступ хохота, и мне стало не по себе.

– Генри, что вас рассмешило?

– Я много лет мучаюсь вопросом, почему стоит произнести имя Влада Горского, как даже умницы превращаются в безмозглых гусынь?

– Простите?

– Ты так легко поехала со мной, Анна…

Я не успела испугаться и осознать, что происходит, как он выставил ладонь и с силой сдул мне в лицо серебристый порошок. В воздухе закружилось мерцающее на солнце облако, кислый запах усилился. Невольно я вдохнула пыль, в носу запершило, а во рту появился горьковатый привкус. Закашлявшись, я прохрипела:

– Что ты делаешь?

– Избавляюсь от тебя.

Последнее, что я увидела, прежде чем потерять сознание, – стремительно приближавшаяся к носу лавка, отполированная сотнями пассажиров до неимоверной гладкости и…

В сознание меня вернула ударившая по глазам вспышка. Застонав, я хотела закрыться ладонью, но не смогла пошевелить руками. Стоило повернуть голову в слабой попытке спрятаться от жалящего света, как тут же виски пронзила яростная боль, точно при чудовищном похмелье. Рядом кружились голоса, и кто-то беспрерывно рыдал за стеной.

– Опять ты этой дрянью товар одурманил, – ворчал незнакомый визгливый голос, принадлежащий то ли мужчине, то ли женщине. – Они потом до утра с кровати подняться не могут, а торги уже начинаются.

– Берешь или нет? – фыркнул Генри.

– Сколько хочешь?

– Семьдесят процентов.

– Совсем охамел, стервец? Если она издохнет на помосте? Сорок и не больше.

– Ладно, все равно случайно подвернулась, – пробухтел Генри. – Только монетами, а не ассигнациями.

– Может, тебе еще на счет в банке положить?

Плохо понимая, что обсуждают люди рядом, я собрала крохи сил и просипела:

– Потушите свет…

– О, глянь-ка, очнулась! – обрадовался мучитель. – Ну-ка, дорогуша, открой глаза. Хочу увидеть их цвет.

Повинуясь приказу, я с трудом разлепила веки. Чужие лица расплывались, к горлу подступала тошнота. Чужие пальцы больно сжали мне подбородок.

– Синеглазая блондинка, – поцокал он языком. – За двадцатку сбудем.

– Может, накинешь еще пятак? – тут же предложил мой похититель.

– Рыло пополам не треснет?

Свет погас, голоса отдалились. Хлопнула дверь,

три раза в замке провернулся ключ. В воцарившейся тишине за стеной кто-то беспрерывно рыдал, и под чужой горестный плач ко мне медленно возвращалось сознание. Как всегда, магический дар переборол колдовской дурман в разы быстрее, чем у обычного человека.

Окончательно придя в сознание, я обнаружила себя одетой в одну лишь исподнюю сорочку и лежащей на замусоленных простынях. Следящий кристалл исчез, впрочем, как и обувь. Видимо, тюремщики не ожидали, что я сумею прийти в себя, и меня даже не связали.

Я слезла с кровати, неустойчиво пошатнулась. Переждав несколько секунд, когда приступ утихнет, на цыпочках прошмыгнула к окну, скрытому деревянной решеткой. На улице уже разливались сизые сумерки, в небе проявлялась острая краюха полупрозрачной луны с яркой звездочкой-спутницей.

Створки поддались не сразу, пришлось хорошенько дернуть, и окно отозвалось протяжным обиженным стоном, таким громким, что за стеной утих вой. В зловонную комнатушку ворвался поток вечернего холода.

Испугавшись, что выдала себя, я замерла и, переждав некоторое время, подергала решетку с маленьким навесным замком, и от каждого толчка по перекрещенным рейкам пробегали голубоватые искры. Хлипкая с виду решетка оказалась опечатанной заклинанием. Какая предусмотрительность!

И в этот момент раздались тяжелые шаги, под дверью прочертилась полоска яркого света. В замке провернулся ключ, и меня парализовало от страха. В ужасе я смотрела на перешагнувшего через порог бородатого здоровяка с магическим светильником в руке. Его мощная фигура заслоняла собой проем.

– Не попорть товар! – донесся из глубины коридора знакомый голос. Ни жива ни мертва, я следила, как он приближался ко мне.

– Сама пойдешь или связать? – прогу дел он.

– Сама… – осознавая, что все равно сбежать прямо сейчас не смогу, а только окажусь избитой, просипела я.

От страха тело стало нечувствительным к холоду, а происходящее казалось дурным сном. Мне с трудом помнилось, как меня впихнули в прокуренное помещение, полное людей. Под свист и пьяное улюлюканье я оказалась стоящей на сколоченном из грубых досок невысоком помосте перед возбужденной толпой. Меня ощупывали жадными взглядами, изучали как скаковую лошадь.

– Начальная ставка, уважаемые сунимы, сто золотых! – объявил носатый карлик в замусоленном камзоле, и я узнала голос человека, рассматривавшего меня в грязной каморке.

Толпа взорвалась оглушительным громом голосов.

– Распустите ей волосы! – выкрикнул кто-то.

– Давай, дорогуша, поторопись! – прошипел коротышка.

Едва живая от страха, я подняла дрожащие руки и вытащила шпильки. Тяжелый золотой водопад упал на плечи и скрыл спину до самой поясницы.

– Как видите, сунимы, никакого обмана, никакой магической маски. Перед вами натуральная блондинка! Итак, двадцать золотых, кто больше?

– Тридцать! – выкрикнул кто-то.

– Семьдесят!