Чтение онлайн

– Конечно, капитан. Почему с нами должно быть что-то не в порядке?

Взможно ли, что отряд Зулу не заметил землетрясения? Кирк спросил его об этом.

– Мы ничего такого не почувствовали, – ответил рулевой.

Спок поднял бровь.

– Видимо, локализованный феномен.

– Видимо, – повторил Кирк. Он снова обратился к Зулу. – Пока что

продолжайте, лейтенант. Но будьте готовы вернуться на корабль по первому слову.

Ответ был четким и незамедлительным.

– Подтверждаю, капитан.

Закрыв коммуникатор и снова прицепив его на пояс, Кирк прислушался

к

ветру, шелестевшему в густой листве. Здесь не было упавших деревьев, заметил он, что, наверное, означало, что землетрясения причиняют не больше вреда, чем вот это последнее.

Если, конечно, землетрясения не были необычными происшествиями, одно из которых просто случайно совпало с прибытием их группы.

В это ему как-то не верилось. Но первая возможность была гораздо более вероятна – что землетрясения были просто периодическим происшествием здесь.

Он взглянул на Отри. На этот раз, тот не успел задать вопрос.

– Мы остаемся, – сказал Кирк. – Пока.

Отри улыбнулся.

– Рад это слышать, сэр.

Боунз, казалось, хотел возразить. Но, нахмурившись, он оставил свои

мысли при себе и направился обратно к ручью.

– Владетель?

Дрин изучал характеристики новой триады кораблей Вандрена Луаркха. Услышав голос своего слуги, он оторвался от монитора и поднялся на ноги.

– Можешь войти, –сказал он.

Слуга послушно толкнул тяжелую металлическую дверь и опасливо шагнул через порог, уступая дорогу другой, более крупной фигуре, одетой в походную форму, дополненную дизраптором и парой ритуальных антикварных кинжалов. Это был Кинтер Балак, старший помощник Дрина.

Балак улыбнулся характерной тонкогубой улыбкой.

– Пора, владетель.

Дрин никогда особенно не любил Балака. Тот был слишком груб и нетерпелив. В его манерах не было никакой утонченности. Но работу свою он выполнял тщательно и эффективно, и это было куда более существенно, чем любые личные предпочтения владетеля.

– Мы вышли на орбиту? – спросил Дрин.

– Так точно.

– А группа захвата?

– В сборе и ожидает ваших указаний, – ответил Балак.

Тщателен и эффективен, все так. Дрин одобрительно кивнул.

– Оптимальное время для транспортировки через шестнадцать минут, – продолжал Балак. – Желает ли владетель лично руководить операцией?

Дрин поискал глаза своего первого помощника. Не слишком ли много в

этих глазах было амбиции? Чрезмерного стремления к продвижению?

Ему нужно будет приглядеть за другом своим Балаком.

– Конечно, – ответил Дрин. И затем, более резко, – Как обычно.

Балак склонил голову.

– Как пожелаете, владетель.

Конечно, как пожелаю, подумал Дрин, подавая знак слуге. Тот тут же пересек комнату и открыл затейливо украшенный сундук владетеля. Выбрав более богатую из двух полевых туник Дрина, голубого цвета, он осторожно перекинул ее через руку и поднес хозяину, который уже стаскивал с себя свою шелковую одежду, которую носил на корабле.

Сбросив это одеяние на пол, Дрин натянул парчовую тунику. Он терпеть ее не мог, потому что она натирала кожу. Но так и должно быть, подумал он. Никто не должен чувствовать себя комфортабельно по ходу экспедиции; это приведет к расхлябанности, а расхлябанность –

к провалу. Нет, подумал он, куда лучше чувствовать себя некомфортно – и настороже.

Дрин все еще был занят своими философствованиями, когда слуга покончил с последней из застежек спереди туники. Удостоверившись, что одеяние хорошо сидит, слуга нагнулся, чтобы подобрать корабельную хламиду и вернулся к сундуку, чтобы убрать ее. Было плохой приметой чистить ее до возвращения ее хозяина из экспедиции; Дрин слышал истории о слугах, которые расплачивались жизнью за подобный проступок.

Повернувшись к своей оружейной, Дрин вытянул секцию, в которой хранились его дизрапторы. Вынув один, он удостоверился, что тот был полностью заряжен. Удовлетворенный, он сунул его в карман-кобуру, предусмотренную в тунике. Затем он закрыл секцию и открыл стеклянные дверцы, за которыми на красном бархате хранились его кинжалы.

Будучи достаточно влиятельным корсаром, он имел неплохой выбор кинжалов. Некоторое время поколебавшись, – он не желал отнестись легкомысленно ни к одной составляющей экспедиции, – он наконец выбрал пару, которая была ему пожалована в связи с настоящей экспедицией. Не то чтобы эти были его любимые; он отдавал предпочтение старым кинжалам, которые хранились в его кабинете, кинжалам, которые он носил во время злосчастного провала десять лет назад.

Но он никогда больше не будет носить их, несмотря на их красоту. Менее всего он нуждался в в напоминаниях о прошлых неудачах.

Взяв кинжалы, уложенные на красном бархате, он вставил их в специальные кожаные чехлы, предусмотренные в тунике специально для этой цели. Критически взглянув на них, он решил, что, в общем, они смотрятся неплохо. Верный выбор.

Теперь совершенно готовый, он закрыл оружейную, повернулся и позвал мезирии: «Мемсак. Сариф.» Через секунду животные выскользнули из соседней комнаты.

Дрин встал на колени, так что его лицо оказалось на уровне их длинных, суживающихся к концу мордочек, и они приблизились к нему. Они вылизали его руки своими черными языками, горячими и мокрыми.

Как он любил их – не только за их миловидность, изящество и ум, но также и за то, что они означали. Кто в наше время держит мезирии? Особенно пару белых мезирии. Только владетельные лорды. Лорды да Хэймсаад Дрин.

Мемсак и Сариф стоили гораздо больше, чем он мог позволить себе потратить. И он выучил их сам, проводя с ними недели в горах, не имея средств заплатить кому-либо за дрессировку. Но они того стоили. Они стали для него символом – символом того, как далеко он продвинулся, и как он далеко он мог пойти в конце концов. Вкус побед, которые ему пока не давались, но светили впереди.

Мезирии подняли на него свои большие золотые глаза. Они горели жаждой вызова, достойного их способностей. В них светилась уверенность, граничившая с самонадеянностью. Глаза охотников, подумал Дрин. Того сорта, который не сопоставим с провалом.

Это тоже неплохо. Закон родной планеты предписывал уничтожать мезирии, которые не оправдали ожиданий хозяина. Эта была мера для поддержания чистоты породы, в глазах Дрина совершенно оправданная. В конце концов, именно непогрешимый талант успеха делал этих зверей такими ценными.