Чтение онлайн

Иноземные солдаты стали охлопывать двух пехотинцев, ища оружие. Тот, что обыскивал Колесникова, что-то тревожно заговорил Роланду. Тот медленно подошел к капитану.

— Что. Там. Есть? — по слогам выдавил штурмлейтенант.

— О, да ты по-нашему волочешь? Я думал, у вас только один любитель Достоевского в оригинале, — усмехнулся Борис.

— Что. Там. Есть! — менее сдержанно повторил Роланд.

— Это защита от лажи, — ответил капитан.

Штурмлейтенант, наверное, нахмурился. Понять это не давала его маска. Он что-то строго спросил у Пауля, и к Борису обратился уже бывший пленник:

— Камерад

спрашивает, что у вас под комбинезоном на поясе?

— Я же сказал.

— Но вы ответили непонятно.

— Это взрывчатка.

Рохес сорвал с себя маску и вытаращил глаза.

— Что?! Зачем?!

— Это наша гарантия. Будет лажа с вашей стороны — будет взрыв. Так яснее?

— Что еще за лажа?!

— Нехорошие действия с вашей стороны против нас. Сразу предупреждаю: пояс этот я не сниму, и мой командир без меня в вашу машину не полезет. Это наши условия. Либо принимаете, либо ауфвидерзейн. Переведи своему… синтезатору.

— Кому?

— Роланду, черт вас дери! [29]

Пауль быстро и взволнованно стал переводить. По мере того, как он объяснял, что именно спрятано под комбинезоном русского капитана, солдат, обыскивавший его, и сам Роланд, стали медленно отходить.

— Насколько надежен детонатор? — перевел после этого Пауль вопрос штурмлейтенанта.

— Достаточно надежен.

— Он имеет в виду вероятность произвольного взрыва.

— Скажи ему, пусть не беспокоится. Пояс взорвется, только если я захочу. Так что в ваших интересах, чтобы не захотел.

Рохес перевел. Затем озвучил следующий вопрос:

— А насколько надежны вы?

— В плане верности данной мною присяги, я надежен. Так что можете не сомневаться: если что не так, то полетите по кусочкам обратно в Чили. Но если его интересует, сумасшедший ли я, то скажи ему, что я становлюсь неадекватен, когда чувствую угрозу и какую-то лажу.

— Опять эта лажа?

— Под этим словом я подразумеваю комплекс проблем, которые вы можете нам доставить. Если все будет происходить цивилизованно, и мы сделаем то, зачем приехали, а именно, проведем переговоры, то я — само спокойствие, и вам бояться нечего. Мне нет нужды лишать себя жизни, и тем более — убивать своего командира, если вы нас не вынудите.

Роланд некоторое время молчал. Затем скрылся в своей бронемашине. Через минуту он открыл люк и махнул рукой.

— Заходим, — кивнул Пауль Стечкину и Колесникову.

Внутри горело освещение. На одном из кресел для экипажа сидел в полоборота крупный человек довольно крепкого телосложения, несмотря на свой возраст, явно переваливший за шестой десяток. Одет он был в камуфляж типа «пятнышко». На рукаве — безупречно чистая нацистская повязка, делающая предстоящие переговоры сомнительными в глазах Стечкина. Он сидел, закинув ногу на ногу и медленно, крохотными глотками пил из фарфоровой чашки какой-то ароматный напиток. Из памяти майора всплыл этот кажущийся знакомым запах. Кофе!

Когда Стечкин, Колесников, Рохес и Роланд расселись

внутри бронемашины, человек достал откуда-то термос и протянул его Паулю, что-то тихо сказав и указывая на русских офицеров. Бывший пленник кивнул и, достав из-под сиденья коробку с чашками, стал разливать в них кофе, передавая поочередно эти чашки Роланду, Стечкину и Колесникову. Самому Рохесу чашки не досталось.

— Добрай, вэчер, — недобро улыбнувшись, произнес неизвестный.

— И многие у вас русский язык знают? — тихо спросил у Пауля Борис, отпив немного и протянув свою чашку Паулю.

— В разной степени. В основном несколько общих фраз. Но есть и такие, как я.

— Ну здравствуйте, — кивнул главному противнику Стечкин. — Я майор морской пехоты России Павел Стечкин.

— Пистольет Стэчкен? — заулыбался здоровяк и одобрительно закивал. — Гууд. Я — центурион Элиас Клаусмюллер.

— Вы главный в вашей экспедиции? — спросил Павел.

Центурион прищурился и уставился на Пауля. Очевидно, Клаусмюллер русскую речь практически не понимал.

Рохес перевел. Дальше центурион перешел на немецкий вперемежку с испанским, и его речи до понимания русских офицеров доносил только Рохес.

— Он не самый главный в нашей иерархии. Однако он второе лицо в легионе и уполномочен на ведение переговоров и принятие решений.

— Ну ладно, попытка — не пытка, — хмыкнул Стечкин. — Это не переводи, Рохес. Это мысли вслух. Итак, начнем…

План Тиграна сработал, и это подтвердило догадку Загорского о ловушке, перекрывающей дорогу назад и открывающей путь в иной, подземный мир, в котором, быть может, не было ни одной живой души уже восемьдесят восемь лет.

Они какое-то время с тревогой смотрели на опустившуюся стену позади, и, скорее всего, каждый думал о том, как же вернуться назад, если что-то пойдет не так. Немного успокаивало наличие взрывчатки, которая, судя по толщине отрезавшей обратный путь перегородки, все же должна пробить брешь и дать шанс людям на спасение. После недолгих колебаний, троица шагнула в открывшийся коридор. Уже через двадцать метров обнаружился поворот налево под прямым углом. А из стены прямо на путников смотрели два каких-то ржавых раструба. Левее них, уже за поворотом, — небольшая и такая же ржавая дверь. Немного поколдовав, Тигран открыл ее при помощи ломика и тихой бранной лексики. За дверью оказалось небольшое помещение с парой огнеметов, чьи раструбы и выходили навстречу тем, кто попал в ловушку.

— Умно придумали. Ловушка срабатывает, и огнеметы делают залп. Кто не сгорел, тот задохнулся, потому что огонь сожрет весь воздух, — хмыкнул Баграмян.

— А почему они не включились? — спросил Александр.

— Ты расстроен этим что ли, Санек? Наверное, топлива нет. Или выдохлось, — Тигран осторожно открыл один из баков огнесмеси. В нос ударил резкий запах. — Так и есть. Смесь превратилась в желе. Все забито. Да и пиропатроны протухли. Но это желе, судя по запаху, все еще огнеопасно, — он осторожно завинтил горловину. — Ладно. Идем дальше. И всем быть предельно внимательными. Могут встретиться простые мины, а это более надежные и долговечные штуки.