Наследие Кагана

Цокот лошадиных копыт и стук железных колес колымажки разносился по плотно вымощенной камнями дороге. Казалось, что повторяющийся монотонный звук отскакивал от нее, прыгал по стенам каменных теремов, скатывался по крышам, стремясь куда-то вдаль ближе к горизонту, где уже виднелись первые капли теплых лучей восходящего солнца.

Мое первое путешествие в колымажке, да еще и так далеко от родного и никогда не покидаемого города. Меня трясло от скорости и неровностей дороги, с каждой кочкой или же неудобным поворотом я слетала или подскакивала со своей, мягкой обшитой голубым бархатом, лавки. Мы выехали из столицы и шум, создаваемый колесами

по камням, прекратился. Теперь мне оставалось терпеть лишь укачивания, тряску, стену пыли, тенящуюся за нами, несмотря на плотно прилегающую маску к моему лицу, на зубах скрипели крупинки песка. Маска мешала мне дышать, и потому я нервно ее пошатывала на своем лице. Мне кажется, что выбрать для моего путешествия полностью открытую колымажку с откидным верхом, способную уберечь меня лишь от палящего солнца и мелко моросящего дождя было большой ошибкой моего младшего брата.

Я прожигала спину извозчика своим взглядом, белые волосы завивались на его голове, а спина кажется, в самом деле тоньше, чем у меня. Впереди и позади моей роскошной колымажки было по трое сопровождающих меня ратников верхом на конях.

После нескольких часов езды, что я провела, любуясь красотами наших земель, я поняла, что открытая повозка была подарком для меня. Поля, раскинувшись бесконечными просторами, сменялись возвышающимися над ними горами, вдали темнели лес и земли отшельников, людей отличных от нас, детей Темреса. Когда лес показался вблизи, колымажка остановилась, и один из ратников что был впереди, спрыгнул с коня и направился ко мне. Моя рука инстинктивно коснулась маски, убедившись что она надежно скрывает мое лицо, я облегченно выдохнула, обдавая жаром своего дыхания и без того пыльное и липко лицо.

– Айдария… – Сказал ратник и попытался вглядеться в единственную открытую часть моего лица. Моя маска показывала лишь маленькую часть левой стороны, а точнее половину щеки, глаз и часть лба. – Мы вынуждены сократить наш путь через лес. – Его голос звучал спокойно, а у меня все внутри похолодело, страх медленно стал сжимать меня в тиски.

– Там разбойничают дети Темреса, это слишком рискованно.

– Рискованно?! – Раздраженно бросил он – Рискованно катать вас по объездной дороге, чем больше времени в пути, тем больше опасности. Мы проедем по лесной дороге! – Уверенно констатировал он.

– Я все цело доверяю тебе Данис, наши семьи идут плечо к плечу не одно поколение, но я сомневаюсь в правильности твоего решения.

Он усмехнулся.

– Айдария, я не первый год на службе, и с точностью говорю, что долгий путь куда опаснее, мы сможем вас защитить. Темсущи дурно обучены и плохо организованны, вас сопровождают лучшие ратники нашего Альбиониума, вам не о чем волноваться.

Данис смотрел на меня своим бледным взглядом, его лицо было словно выточено из бледно-лунного камня, волосы были короткие и неаккуратно острижены, казалось, что кто-то издевательски клоками их повыдергивал. Я задержала взгляд на его голове, он смущенно погладил по ней ладонью.

– Вы будите что-то решать или вам нравится разглядывать мою прическу? Если она вас заинтересовала, могу подсказать название улицы, сходите и себе прическу поправите.

Я обиженно хмыкнула. Повисло молчание, все присутствующие уставились на меня в ожидании ответа. Хотя я понимала, что мое решение мало что изменит, Данис решит все по-своему. Сердце пугливо постукивало и чувство тревоги нарастало.

– Хорошо, сделаем, как ты сказал. – Неуверенно прошептала я.

Данис довольно кивнул, и направился к лошади. А мой извозчик взглянул на меня глазами испуганного ягненка.

– Вы только что приняли решение, касающееся не только вас, темсущи в последнее время притихли, а как известно море затихает пред большим штормом.

– Данис не допустит, чтобы с нами что-то случилось.

Извозчик неуверенно закивал

– Данис не допустит, чтобы с вами что-то случилось! – Возмущенно сказал мужчина и взмахнул поводьями, лошадь неторопливо тронулась, а моя колымажка снова затесалась.

Опасения извозчика

мучили и меня. Я взволнованно вдыхала и выдыхала воздух, внутри холодом разливалось волнение и зловещее предчувствие. У меня не было причин не доверять решению Даниса, но все же, некое предчувствие меня остерегало.

Семья Даниса была на службе у семьи Кагана с самого начала наших времен. Еще когда мой предок Азим, сын самой Анул нашей покровительницы, ступил на землю с прекрасными созданиями своей матери, предки Даниса поклялись защищать нашу семью. Мы въехали на лесную дорогу, она выглядела, словно кто-то острым лезвием разделил широкую ленту леса напополам. Жаркий зарождающийся день сменился прохладой лесного массива. В Воздухе витал запах хвои и свежести, я удивленно смотрела на ели уходящие далеко к облакам. Я никогда не покидала терема Кагана, всегда находилась за закрытыми дверьми, глубокими капюшонами, масками для приемов и легкой, но достаточно плотной вуалью, и вроде я всегда на виду, но всегда скрыта. Как и сейчас меня отправляют в терем первого поселения, чтобы скрыть подальше от людских глаз. Когда моя дражайшая мачеха сообщила, что у моего брата возникло желание отправить меня в терем предков. Я не стала противиться, хотя я первая наследница своего отца и по всем традициям должна занять его место предводителя. Мачеха, сославшись на мою болезнь, со своим великодушным желанием защитить меня, сказала, что они с моим братом решили отправить подальше от главного поселения. Мне было неприятно не только за то, что меня лишают моих корней и права наследования, но и то, что мой любимый брат хоть и организовал мое отправление, но даже не явился со мной попрощаться. Что может быть больнее предательства близкого? Я никогда не желала брату зла, и потому его решение разбивало мне сердце и взращивало на него обиду.

Потерянная в своих мыслях, я не заметила, как мы остановились.

– Почему мы не едим? – Вскрикнула я и встретилась с безумно напуганным взглядом извозчика.

Он, не произнося ни слова, указал пальцем куда-то в сторону чащи, и меж деревьев за огромным трухлявым пнем, я сумела разглядеть фигуру человека. Лицо извозчика от природы белое стало в разы бледнее, теперь он походил не на серебреного человека созданным богиней луны Анул, а белоснежный цветок, с хрупкими чертами, дрожащий от летнего ветерка.

Фигура приближалась к нам, а Данис стоял впереди как вкопанный с поднятой рукой, точнее, знаком для нас не двигаться. Хотя мне казалось, когда видишь загадочную фигуру, выходящую из чащи к лесной дороге, не просто можно, а даже нужно двигаться, и желательно прочь от этого самого силуэта, но что я понимаю в военных делах?

Фигура приближалась все ближе, когда она приняла очертание девушки темсущи, все облегченно выдохнули. Пара ратников, спрыгнули с коней, направились в ее сторону. Она подошла достаточно близко, чтобы я могла ее рассмотреть. Насколько же она была красива… У нее было светлое лицо темные волосы и брови, и глаза были темно карие, обрамленные черными густыми ресницами. Я никогда в своей жизни не встречала темсущи – детей Темреса. Сейчас эта загадочная девушка стояла около нас и смотрела своими темными горящими глазами. Она была такая же, как мы, но в тоже время другая. Словно нас нарисовал один художник, вот только нас все возможными белыми оттенками, а ее целой палитрой цветов. Она звонко засмеялась, когда двое ратников стали ее окружать, Данис спрыгнул с коня и направился к моей колымажке, взяв меня за руку, отвел в сторону, закрыл собой и достал меч из ножен.

Девушка была облачена в белую рубаху и синий приталенный сарафан, с обмотанным вокруг талии кожаным ремнем. Ее волосы были очень длинные и распущенные, а по бокам от лица несколько прядей заплетены в тонкие косички. Она была похожа на загнанного в угол зверя. Сверкая обозленным взглядом и готовая броситься в атаку, она настороженно похаживала в узком круге созданным ратниками. Из-за спины она достала длинный клинок, я вцепилась в рукав кольчуги Даниса, ощущая пальцами рельефное плетение железа. Он стоял и не двигался будто зачарованный зрелищем.