Насл?дство
Шрифт:
Катя, красная от стыда, обиды и гнева, развернулась к собеседнику спиной.
— Доброй ночи.
Из комнаты она вышла таким стремительным шагом, что Михаил не успел даже попрощаться.
«Расплата грядет».
Записка лежала на подушке рядом с Катиной головой. Мережская взяла ее, повертела в руках, смяла и кинула на стол. Теперь понятно, почему этой ночью не было кошмара. Катя заметила, что если она находит листок с угрозой, то страшные видения ночью ее не посещают, если же ей приснился плохой сон, значит, скорее всего она получила или получит подобное устрашающее послание в другой день. Правило срабатывало не всегда, но часто.
Ульяна появилась, когда Мережская уже
— Это что? — удивилась вдова, вертя в руках цветы.
Служанка мечтательно улыбнулась.
— Вам просили передать. Симпатичный такой юноша. Правда, не знаю, может это был посыльный?
Екатерина перебрала корреспонденцию и нашла среди газет, карточек и писем короткую записку.
«Проверяем алиби вашего пасынка. Если можете, изложите на бумаге, как бы вы охарактеризовали этого юношу. Искренне надеюсь, что капитан от вас отстанет. С искренним восхищением, Юрий Талькин.
П: Примите, пожалуйста, букет. Я специально подобрал, похожий на вас: скромный, и при этом очаровательный.»
Катя помимо воли улыбнулась. С одной стороны, она посчитала подобный подарок неуместным в сложившихся обстоятельствах, но с другой, ей было очень приятно осознавать, что есть человек, который не верит в ее виновность, и который готов ей сделать маленький подарок без задней мысли. Кате никогда не делали подарков. Родители покупали то, что сами считали нужным, Евстафий же просто давал деньги со словами «Купи себе что-нибудь к празднику». А цветы ей вообще не дарили ни разу в жизни.
Настроение поднялось, злобное послание было забыто. День начинался не так плохо, как ожидала Екатерина. И это настраивало вдову на миролюбивый лад.
Пока она не прочла следующую записку.
Глава 7
Екатерина посетила кабинет после завтрака. Климский и так чувствовал какую-то иррациональную вину перед Мережской за свое предвзятое отношение к ней (впрочем, возможно, она его заслужила, просто он не владеет всей информацией), а тут еще сама вдова заявилась с печальным и нерешительным видом. Михаил не выдержал — встал, и от волнения стал расхаживать по кабинету, пытаясь привести мысли в порядок.
— Инкнесса…
— Лучше, Екатерина, — поправила тихо та, следя за его передвижениями внимательным взглядом. Мужчина сурово поджал губы, про себя отметив, что предложение перейти на подобное полуформальное общение, конечно же выставляет его работодательницу не в лучшем свете. Тут же отругал себя за оскорбительные мысли в отношении женщины, которая, в общем-то лично его ничем не обидела. Правда, учитывая семью, в которой она воспитывалась…
— Думаю, нам надо поговорить, — сказал юрист только ради того, чтобы заглушить противоречивые мысли, заполнявшие его голову.
— О чем? — удивилась вдова, все еще стоявшая в дверях.
— Может быть, вы сядете? — с некоторым раздражением предложил Климский. Катя пожала плечами и уселась в кресло. Руки сложила на коленях, словно примерная ученица. Михаил усмотрел в этом лицемерие, впился в девушку испытующим взглядом, но та в ответ только недоуменно приподняла брови.
— С вами все в порядке? — осторожно поинтересовалась она. Мужчина кивнул и продолжил движение по комнате.
— Екатерина, я должен признаться, что мне довольно… сложно заниматься вашими делами в силу некоторых обстоятельств пятилетней давности…
Мережская потупила взор.
— Я понимаю. Я не просила Лизу вас присылать, и, если вы хотите вернуться в родной город, я не смею вас задерживать.
От того, с какой легкостью она готова была отказаться от его помощи, Климский почувствовал обиду. Он между прочим один из лучших юристов в их провинции! Он все дела отложил ради ее бумажек!
— У вас есть кандидатура на мое место? — спросил он резко.
— Нет. Но это вас не должно беспокоить, если
— Я ничего не решил, я просто обрисовываю ситуацию!
Екатерина в ответ на эту реплику облегченно выдохнула, и Михаил немного успокоился.
— Однако я нацелен на объективное и беспристрастное отношение к работодателю.
Катя посмотрела на нервно шагающего по комнате мужчину и подумала, что «беспристрастно», это не про него. Чтобы ни делал Миша Климский, это всегда шло от сердца и наполнялось эмоциями. Впрочем, его пылкость никогда не доводила до зла: он был вспыльчив, но никогда не лез выяснять отношения дракой, поединком или просто словесными оскорблениями, он обладал злопамятностью, но никогда не мстил исподтишка и не подличал. Правда, если обидчика удавалось привлечь «по закону» (без подтасовывания фактов), он всеми силами этому способствовал. Даже профессию лизин брат выбрал ту, которая, по его мнению, должна была улучшать мир и способствовать торжеству справедливости — юрист. Он не был чересчур обидчивым, но очень остро переживал, если считал, что его оскорбили незаслуженно. При этом к критике Михаил относился вполне спокойно, если полагал ее справедливой или очень уважал человека, ее высказывающего. Еще шесть лет назад, когда они только познакомились, девочка Катя удивлялась отношению молодого человека к некоторым вопросам. Иногда, пытаясь посмотреть на ситуацию со всех сторон, он только больше запутывал сам себя. Лиза говорила, что теперь он стал одним из самых лучших и самых беспристрастных юристов их провинции. «Правда, к некоторым вещам он относится по-прежнему безапелляционно,» — смущенно пояснила подруга при их последней встрече. Екатерина и без намеков поняла, что это касается и их семьи. Поэтому она с некоторым удивлением наблюдала, как он с энтузиазмом разбирает ее бумаги. Порой Климский срывался и говорил с ней на грани приличий, но Екатерина в основном ему это прощала — по натуре неконфликтная и доброжелательная, она привычно старалась оправдывать поведение людей, к которым относилась хорошо. А о брате Лизы она была хорошего мнения, несмотря на то, что он совершенно по-детски обиделся на Машин отказ выйти за него замуж. Подробностей Катя не знала: с подругой она не говорила об этом из соображений деликатности, а с сестрой — из-за отсутствия между ними близости, располагающей к подобным беседам. Отчасти Мережской было даже жалко Климского: она видела, как он ухаживал за Марией, видела, что та относилась к этому более чем благосклонно, и в свое время была очень удивлена ее скоропалительной свадьбой с князем Ивлеевым. Впрочем, это их личные дела, и Кати это никак не касается.
— … правда?
Инкнесса очнулась от раздумий и посмотрела на застывшего в центре комнаты юриста.
— Что, простите?
— Если я временно исполняю обязанности вашего поверенного, то вы должны обещать, что готовы предоставить мне всю информацию, которой владеете, даже если эти факты, попади они в чужие руки, могут навредить вам лично или вашей семье. Все, что вы мне говорите, должно быть стопроцентной дистиллированной правдой, без единого лишнего слова. Вам понятно?
Вдова растерялась.
— Да я и не знаю ничего…
— Вы обещали давать разъяснения по интересующим меня вопросам. Помните, в библиотеке?
— Да. Вообще-то я просто кошмара испугалась и не хотела оставаться в комнате одна… То есть, я, конечно, могу попробовать… Но я почти ничего не знаю…
Михаил с недоверием оглядел растерянную девушку.
— Вы же ездили с мужем в поездки.
Екатерина кивнула.
— Да, было пару раз. Но неужели вы думаете, что он стал бы вовлекать женщину в свои дела? Я ездила, как… — Мережская запнулась и покраснела, — как жена, а не как помощница. Я могу вам рассказать о некоторых мелочах — что рабочие ели на ужин, как обстоят дела с водой на руднике, сколько приблизительно стояло деревянных домов за холмом. Но с экономическими данными я вряд ли смогу вам помочь. Не подумайте, что я отказываюсь, я готова выслушать все ваши вопросы, просто не обещаю, что найду на них ответы.