Насильно твой

– Доброе утро, госпожа Корено! – пристав приподнял шляпу, не слезая с лошади.

– Доброе, коль не шутите! – хмуро отозвалась девушка, зябко кутаясь в старую бабушкину шаль. – Что вас привело в такую рань?

Пристав, невысокий коренастый человек, был молод. Усы и борода ему придали бы солидности, но на лице все еще вместо настоящей мужской растительности был какой-то младенческий пушок, поэтому серьёзности он пытался добиться очками с простыми стеклами в большой роговой оправе. Они, к сожалению, были непомерно велики, а потому все время

норовили съехать на кончик носа. В очередной раз поправив аксессуар, мужчина раздраженно вздохнул и покачал головой. Ему жаль было расстраивать эту молодую леди, но ничего не поделаешь, такова жизнь.

– Дом продан! – сообщил он и спешился, ведя свою старую клячу в поводу и подходя ближе к Эль Корено.

Та раздраженно вздохнула, сжав губы.

– Это итак было понятно! – пробормотала она.

– Что? – Он попытался улыбнуться ей. – Не расслышал.

– Ничего, господин Атуро, – с подчеркнутой любезностью отозвалась Эль, не ответив на улыбку. – Сколько у меня времени на сборы?

– Новый хозяин хочет заехать как можно скорее. Но он готов подождать до недели, пока вы соберете вещи и найдете новое жилье.

– Я поняла, – сухо произнесла девушка, поднимаясь на ступеньку выше от него и возвышаясь на целую голову.

Ральф Атуро итак был маленького роста, а тут и вовсе почувствовал себя карликом. Ему это не понравилось. Если раньше он был готов пофлиртовать с симпатичной сироткой, то сейчас разозлился. Ишь, фифа какая!

– Сроку вам до воскресенья, госпожа Корено! – заявил он, взбираясь на клячу. – В понедельник вас здесь быть не должно.

Эль не потрудилась отвечать ему и, круто развернувшись на каблуках, вошла в дом. Движения ее были резкие, дерганные, дверью она хлопнула изо всех сил, а потом прижалась к ней спиной, сползла на корточки и закрыла лицо руками, трясясь в рыданиях.

Тела мамы и папы еще не успели остыть в могилах, а стервятники уже тут как тут! Рвут на куски все, что было частью их семьи, все, что казалось незыблемым. Ей в такой ситуации ничего не оставалось, кроме как согласиться на продажу дома и земли, этого едва хватило на оплату долгов, которые, как оказалось, были у их семьи огромные, неизвестно откуда взявшиеся. Правда, добрые люди просветили – отец оказался игроком, любившим перекинуться в кости. Поначалу ему везло, но с годами все чаще он проигрывал, начал пить, а в последнее время поднимал на маму руку. В один момент в приступе злобы так ударил жену, что та отлетела виском об угол стола и упала бездыханная. Жизнь рухнула. Эль была свидетелем этому, застыв за колонной с зажатым в кулаке ртом и беззвучно крича. Отец, мгновенно протрезвев, метнулся в кабинет. Эль думала, будет звать целителя, однако, прозвучал выстрел.

Так в единый миг Эль стала сиротой. Ей было всего девятнадцать. Конечно, многие девушки уже в это время сосватаны, а кто-то и вовсе замужем, но она не спешила расставаться со свободой, думала, впереди еще масса времени побыть под крылышком родителей, подрасти. Хотела на будущий год поступать в Академию магии, спокойно пройти инициацию в двадцать один год, обрести силу, думала, у них есть средства на это. Как оказалось, средств нет не только на учебу, но и на

жизнь.

– Ох ты ж, Богиня-Мать! – служанка вырулила из-за угла и метнулась к госпоже, схватив ту подмышки и попытавшись поднять. – Да вставайте уже, ну!

Бетта оказалась единственной, кто не бросил Эль, остальные слуги разбежались, а эта девчушка осталась, такая же сирота, как и ее госпожа.

Всхлипывая, девушка поднялась.

– Куда мы пойдем, Бет? – трагическим шепотом произнесла Эль. – В этом городе нет никого, кто согласился бы приютить нас, магия у меня не проснулась, да и как ей проснуться без инициации?

– Слыхала я, – хитро прищурилась щербатая девушка в ответ, – что как возляжешь с мужчиной в первый раз, так она и придет, магия-то! Надо бы попробовать вам, госпожа!

– Да с кем тут пробовать? – с досадой отозвалась Эль, отодвинув шторку и глянув в образовавшуюся щелку на улицу. – Не с этим же!

Пристав еще крутился неподалеку, а потому она отвернулась, надеясь, что он не заметил ее силуэт в окне. Вот же назойливый тип!

– Поди, надо мага искать? – с сомнением покачала головой Бетта. – Есть у меня задумка одна, вы уж не обессудьте! Пойти надо в придорожную таверну, там часто проезжие люди бывают, выбрать какого-никакого мага, да с ним и того! Ну, вы поняли?

Кивнув, Эль вытерла слезы пальцами и нахмурилась. Хоть и показалась ей глупостью вначале идея служанки, однако, сейчас она была верным способом обрести магию. Этим путем редко пользовались, там было какое-то условие, Эль и не помнила точно, но теперь пришлось всерьез обдумать предложение верной Бетты. Да, пожалуй, это единственный выход!

– Я дам тебе зелье одно, – помедлив, сказала она, – его надо налить мужчине в вино, он станет послушным, пойдет за тобой, как котенок. Приведешь его сюда, а там мы уж вместе как-нибудь сообразим, что делать.

Быстрым шагом направилась в комнату мамы, где хранились в большом сундуке всякие разнообразные склянки с зельями. Где-то там в самой глубине Эль нашла пузырек, на этикетке которого значилось, что выпивший сие станет послушен давшему сие. Зелье подчинения. По доброй воле возникнут вопросы, да и мало ли, что там будет за человек, а тут Бетта приведет его, Эль воспользуется, а потом также доверит служанке проводить гостя обратно. Он и не вспомнит о таком маленьком приключении, зато для Эль и Бетты это будет началом новой жизни. Пришлось враз повзрослеть.

– Да, так и поступим! – решительно проговорила она, вручая девушке пузырек. – Примерно столовую ложку на крупного мужчину. Влей в бокал, да смотри, будь осторожна! К вечеру все будет кончено!

Поежившись от нахлынувших чувств страха и беспомощности, она проводила взглядом спешившую служанку. Отступать некуда.

Горожане никогда не любили пришлую семью, а уж когда отец начал злоупотреблять алкоголем и буянить, так и вовсе перестали общаться. Эль, книжный червь, не страдала без общения, зато мама, которой было важно соседское мнение, частенько вздыхала, глядя, как кумушки шушукаются на их счет, судачат, тычут пальцами. До них доходили сплетни и слухи, но мама всегда держала спину ровно, стараясь быть выше глупых пересудов.