Чтение онлайн

Более недели Борис старался быть на виду, много ходил по городу; убедившись же, что целенаправленные поиски неприятностей – результатов не дают, решил зайти в церковь.

Местный храм произвёл на Бориса удручающее впечатление; хотя он был и больше и богаче тюремного, однако казался Борису чужим, а пожилые прихожанки раздражали своими поучениями и придирками. Он с трудом отыскал относительно спокойное место, прикрыл глаза, попытался сосредоточиться и вспомнить отца Николая.

Август

был дождливым и холодным. Борису нравилось смотреть сквозь струи дождя на, поросшие лесом, холмы, вид на которые открывался с колокольни в восточном направлении. В эти редкие минуты в его памяти всплывали другие такие же дожди, разбросанные по жизни, как верстовые столбы по старинной дороге. Борис всё чаще задумывался о своих предках, жалел, что так мало о них знает; жизнь казалась ему состоящей из одних лишь потерь, начавшихся ещё до его рождения с гибели отца.

– Что же ты не звонишь?.. Служба уже закончилась, – раздался за спиной Бориса голос священника.

– Извините… Я сейчас.

– Теперь уж я сам… Ты всё равно звонить не умеешь.

Наблюдая, как отец Николай управляется с колоколами, Борис невольно поймал себя на мысли, что не понимает этой, почти детской, увлечённости священника.

– Попробуй повторить, – предложил отец Николай.

Борис отрицательно покачал головой.

Так никогда и не научишься.

– Настрой не тот: не хватает чего-то, или, может быть, что-то мешает.

– Только сейчас?

– Всегда… Нет у меня вашего вдохновения.

– А ты старайся анализировать свою жизнь, свои поступки; исправляй самого себя постепенно, – тогда и вдохновение появится со временем… Разберись хотя бы для начала в отношениях со своим другом.

– Полагаете, что у меня есть друзья?

– Будешь к ним так относиться, – точно не будет… Почему от Петра стал шарахаться?.. Пока он болел, – ты ему помогал во всём; а как поправился, – ты замкнулся, будто обиделся или сердишься на него.

– Легко вам говорить, – вы всего не знаете; а рассказать я кое что не могу.

– Полагаю, что я знаю больше, чем ты думаешь… Ты узнал, где он работает; это – тебя оттолкнуло… В милиции тоже приличные люди встречаются… иногда… Даже если он был бы в чём-то виноват перед тобой – и тогда можно было бы простить… Терять друзей – легко, а приобретать – трудно; поверь моему горькому опыту; не отворачивайся от друзей и сам их не отталкивай… Кстати, оттолкнуть человека иногда можно даже неосознанно: какой-нибудь глупой шуткой или грубостью. Я вот как-то, помню, прорубь освящал; полезли люди окунаться; гляжу: меценат наш, благотворитель вместе с начальником милиции – тоже собираются; «ляпнул» я в шутку: «Элиту общества – попрошу в последнюю очередь окунаться, чтоб мне воду заново не освящать». Людям – смех; а они – обиделись; да и мне это потом «аукнулось».

– Вы, как всегда, в самую точку попали… Я тут о предках своих задумался; оказывается, я очень мало о них знаю. Помню: в детстве какие-то фотографии видел; но потом – мать многие из них уничтожила зачем-то… Может, это наследственное

у нас – все связи рвать?

– Искоренять это надо и замещать чем-то хорошим, правильным… Пойду я, – дела ещё есть… Ты тут подумай хорошенько о нашем разговоре.

Переждав дождь, Борис взялся за работу во дворе храма.

Вскоре пришёл Пётр и сразу же обратился к Борису:

– Меня тут недавно отец Николай повоспитывал немного… Похоже, что я в чём-то был неправ по отношению к тебе. Извини… Я, действительно, – человек грубый…

– Да брось ты, – перебил Борис, смутившись, – всё нормально.

– Похоже, что есть хорошие новости… Пообщался я с Топоровским; говорит, что есть существенные сдвиги в нашем расследовании.

– Что с того?.. Мне-то какое дело до этого?

– А такое, что, возможно, выяснится, – кто тебя заказал; похоже, связь «нащупывается» между здешними коррупционерами и какой-то группировкой из вашего Новошураленска. Кроме того, Петрович пытается добиться для тебя пересмотра дела или условно-досрочного освобождения за, оказанную тобой, помощь следствию.

– Помнится, слышал я уже от тебя об этом обещании… Да и какая там «помощь следствию»?! Я и пальцем не пошевелил для вашего следствия…

– А я ему верю; имел уже возможность убедиться, что он – приличный человек.

– Он на вид – ещё не старый, а уже подполковник… На сколько я знаю, для продвижения по службе – надо через людей «перешагивать» и начальству «задницы лизать»… Разве не так?

– Возможно, что в большинстве случаев и так, но есть и другие варианты.

– Ладно, время покажет.

– На всякий случай имей в виду, что тебе и на воле надо быть осторожным. Всё предугадать невозможно… В конце концов, какая-то потенциальная опасность есть всегда. Тут недавно двоих освободившихся местная шпана так отделала, что они теперь в больнице, а не дома.

– Я слышал, что этим не шпана занимается, а коллеги твои.

– Вполне возможно… Я тебе запишу кое-какие номера телефонов на всякий случай… Не хочешь и мне оставить информацию для связи?

– Хорошо, оставлю… Что-то мы тренировки совсем забросили.

– Верно, – согласился Пётр. – Предлагаю возобновить.

– Пора опять от дождя прятаться.

– Пошли.

Поднявшись на колокольню, Пётр принялся искать свою тетрадь с планами тренировок; Борис же вновь устремил взгляд вдаль, мысленно возвращаясь к беседе с отцом Николаем.

Осенний день близился к концу. Борис быстро шёл по улице; теперь он считал, что потратил зря время и спешил домой.

Отыскав дома свой тюремный блокнот, он открыл страницу с, записанными Петром, номерами телефонов. «А это что за запись? – удивился Борис и вдруг вспомнил студентку Дашу. – Это же её электронный адрес».