Чтение онлайн

– Хочешь сказать, мне нужно ходить на курс биологии ради тамошних парней?

Келлан качает головой:

– На курс биологии стоит записаться потому, что ты умная, а ученых-женщин очень не хватает. Но мы с тобой можем изменить эту ситуацию. А парни – это так, вишенка на торте.

– Может, и так. – Меня больше интересует то, что она упомянула по поводу путешествий во времени. Если бы это было совершенно невозможно, Келлан точно сказала бы мне об этом. Но она-то произнесла нечто иное.

– Помимо задачи улучшения соотношения полов в науке, – добавляет Келлан, – я еще хочу, чтобы ты влюбилась,

прежде чем мы окончим колледж. Считай, это мой личный план.

– Ты же знаешь, как я отношусь к любви, – отвечаю. – Любовь изобрели, чтобы продавать свадебные торты и туры в Вайкики.

– Мои родители влюблены друг в друга уже девятнадцать лет, – говорит Келлан. – И, потом, вспомни Тайсона и меня: мы же, наверное, были самые…

– Он разбил тебе сердце! Как ты можешь называть это любовью, если он причинил тебе такую боль?

Келлан кидает в рот еще одну дольку картофеля.

– Это была любовь, потому что оно того стоило.

У старого дуба на дальнем краю кампуса, где мы обычно все сообща перекусываем, я оказываюсь первым. Я ставлю пакет с ланчем себе под ноги, стаскиваю толстовку и запихиваю ее в рюкзак. Потом пристраиваю рюкзак у ствола дерева и прислоняюсь к нему спиной, как к подушке.

Мои сэндвичи с арахисовым маслом и джемом пролежали в рюкзаке несколько часов и совсем помялись, но я все равно почти не чувствую вкуса еды. Из-за всех этих разговоров с Эммой о том странном сайте я с беспокойством думаю о предстоящем заседании группы поддержки. Боюсь, что не смогу спокойно смотреть на Сидни Миллз: мне все время будет мерещиться, как она выходит из теплых гавайских волн в крошечном бикини.

Такими вещами парней дразнить нельзя!

Мы с Сидни Миллз словно две планеты, вращающиеся по совершенно разным орбитам. Она, словно Меркурий, сияет в лучах горячего солнца. Я же больше напоминаю Плутон. Да, конечно, мои друзья меня любят, но я все равно едва заметен где-то на окраине галактики.

– Берегись!

Длинный «сабвей»-сэндвич описывает дугу и шлепается на землю возле моих ног. Тайсон каждый день швыряет свой ланч словно гранату, и я не могу понять, зачем он это делает. Келлан говорит, это потому, что отец Тайсона воспитывал его один, без цивилизующего влияния женщины.

– Ты полный придурок, – говорю я.

– Слушай, ты ее еще не видел? – Тайсон разрывает пластиковую обертку на сэндвиче.

Мое сердце пускается вскачь. Неужели Эмма рассказала ему о Сидни?

– Я знаю, что она говорит обо мне гадости за моей спиной, – продолжает он. – А в моем присутствии держится как ни в чем не бывало. Но когда меня рядом нет…

Это он, оказывается, о Келлан.

– Нет, я ее не видел.

Тайсон и Келлан настолько разные, что ни я, ни Эмма даже представить себе не могли их вместе. Мы дружили вчетвером, но в прошлом июле ни с того ни с сего между ними вдруг возник роман. Это длилось все лето, но в первый же день учебы Тайсон порвал с Келлан. Потом у них все восстановилось, но в конце концов Тайсон бросил ее окончательно. Они напоминали два магнита, которые никак не могли решить, что им делать: притягиваться или отталкиваться. После их последнего разрыва Келлан была настолько подавлена,

что не ходила в школу целых две недели. Что самое странное: мы все равно почему-то остались друзьями.

– Мне она никогда ничего плохого про тебя не говорила. – я тянусь за вторым сэндвичем.

Тайсон вытаскивает из своего сэндвича кусочек индейки и кидает его в рот:

– Просто она понимает, что ты мне все расскажешь.

Тут я замечаю погруженных в беседу Эмму и Келлан, которые направляются в нашу сторону.

– Видишь, – говорит Тайсон, – точно говорят обо мне.

Девушки подходят, улыбаются нам и садятся рядом. Келлан поливает картошку кетчупом, а Эмма открывает контейнер с ланчем.

– Алоха! – говорит Эмма, хулигански улыбаясь мне и выуживая из контейнера кусочек огурца. – Вы ее еще не видели?

– Кого? – спрашивает Келлан.

– Похоже, Джош втюрился в Сидни Миллз, – говорит Эмма.

Ну почему она это делает?

– А что, есть кто-то, кто не втюрился в нее? – ворчит Тайсон с набитым ртом.

– Я не говорил, что влюбился в нее, – отвечаю.

Келлан раздраженно поворачивается к Тайсону:

– Что значит «есть кто-то»? Что, в нее все должны быть влюблены? Ты серьезно? Это так банально. Сидни Миллз – просто противная богатенькая стерва.

– Ребята, успокойтесь, – говорит Эмма. – Я вовсе не хотела, чтобы все переругались.

– Я ее вообще не знаю, – добавляю. – Мне известно, кто она такая, но я не…

Тайсон не обращает на меня никакого внимания и обращается к Келлан:

– А вот и да, мисс Осуждение, я вот лично влюблен в Сидни Миллз. Может, вы и не заметили, но она настоящая красотка.

– Это да, если тебе нравятся стервозы, – отвечает Келлан, опуская соломинку в свой «спрайт» и делая большой глоток.

Эмма перехватывает мой взгляд и безмолвно извиняется за то, что затеяла этот разговор.

Я кусаю сэндвич, притворяясь, что мне это абсолютно безразлично. В конце концов, весь этот сайт – просто розыгрыш.

Прохожу мимо открытой двери класса, где идет урок по проблемам молодого поколения, и нервно заглядываю внутрь. Сидни Миллз еще не пришла.

Я направляюсь прямо к своему месту, сажусь и беспокойно барабаню пальцами по столу, разглядывая входящих. Каждый раз, как кто-то входит в комнату, мое сердце начинает биться быстрее.

В дверях появляется Ребекка Альварес, и я бросаю ей быструю улыбку. На первом курсе мы с ней полгода встречались. У меня пока не было более длительных отношений. Мы с ней по-прежнему болтаем иногда в школе, но больше не перезваниваемся.

Она садится на свое место в другой стороне комнаты и одними губами безмолвно спрашивает: «На что ты так уставился?».

Я поворачиваюсь к дверям, и тут в них появляется Сидни!

Я вцепляюсь в край стола, не в силах отвести от нее взгляд. Ее длинные каштановые волосы волной падают на плечи и спину. Зеленая трикотажная кофточка облегает грудь. Две верхних пуговички расстегнуты, и видно золотую цепочку, усаженную крохотными бриллиантами. Она идет по моему ряду, засовывая сотовый телефон в карман туго сидящих джинсов. Ладони у меня становятся влажными.