Наша
Шрифт:
Дернулся вперед, убивать нельзя, но немного попугать зарвавшегося уродца, сами высшие велели. Таща за собой на буксире очухавшихся стражников, подошел почти в плотную к хозяину клетки. Он стоял почти до конца, стараясь не показать своего страха передо мной, его пленником, но в самый последний момент, шагнул назад с задумчивым взглядом на лице. К первым двум, подоспели еще три охранника.
И все бы ничего, если бы насмерть перепуганные стражники не начали тыкать в меня шокерами. Пошатнулся, когда один из них ударил особенно сильным зарядом. На мгновение задрожал всем телом, потом мои колени
– Я… убью тебя, – прохрипел, с трудом пытаясь не отключиться, но кажется, потерпел поражение.
Впрочем, в себя я пришел достаточно быстро. Плечи горели, пока охранники вытаскивали меня из клетки, тащили по всей арене, а затем и по извилистым коридорам, на три этажа ниже бойцовской площадки. Отвращение и изнеможение состязались с болью от глубокого пореза на плече и спине. С болью и усталостью я мог справиться. А вот отвращение к себе… оно меня доканает в самое ближайшее время.
Совсем съехал с катушек, настолько, что измученное сознание от отчаяния начало подсылать галлюцинации. Сегодняшняя фигура в плаще напоминала мне своими движениями воина айджа, но это было бы слишком для такого неудачника как я.
Несколько раз моргнул, пытаясь прояснить зрение в тусклом освещении. Охранники, не особо церемонясь швырнули меня на холодный, жесткий, каменный пол. Двое из них остались стоять прямо надо мной, угрожая длинными шокерами, пока двое других пристегивали цепи к манжетам на запястьях и лодыжках. Я скалил зубы в улыбке, пытаясь сдержаться и не открутить им их тупые бошки. Благо, что мой оскал пугал их достаточно сильно, для того что бы они поторопились и отошли от меня подальше.
Как только они свалили прочно меня закрепив, в камеру вошел целитель. Этот синий урод всегда после боя посылал целителя, боялся что подохну от многочисленных ран и перестану приносить ему богатства.
Устало прикрыл глаза, пока целитель обрабатывал мои раны на плече и спине. Старик что-то сочувственно пробормотал, склонившись надо мной, прежде чем воткнуть иглу мне в шею.
От усталости и потери крови ослаб настолько, что не стал открывать глаза, когда старик с трудом поднялся на ноги. Через минуту в длинном коридоре наступила тишина. Я был единственным узником на этом уровне. Они отделили меня от других сразу же, как привезли сюда, когда я, подстрекая других бойцов, атаковал охранников.
Перевернувшись на спину, посмотрел на потолок. Я чувствовал, как лекарство постепенно распространяется по телу, притупляя боль и погружая в сон. Обезболивающее. Старик явно нарывался, дав мне его. Хозяин клетки хотел чтобы я был жив и относительно здоров, но он никогда не упускал возможности сделать мою жизнь невыносимой. Он хотел меня сломать, не зная о том, что айджи не ломаются, они умирают или сходят с ума. Я хотел последнего, уже предвкушая то, как моя звериная часть захватит надо мной контроль и будет убивать их всех медленно и с наслаждением. Держался только из – за самочек, которые сейчас копошились за стеной и тихо всхлипывали.
Надо их успокоить. Попытался открыть глаза, но на меня навалилась усталость. Мой разум всё ещё бесцельно блуждал
Я опасался, что, наконец-то, лишился рассудка. Я мог бы поклясться, что там на арене видел именно её, и чувствовал явно этот же запах, но осознавал, что это невозможно. Я по роковой случайности, потерял свой шанс на «долго и счастливо». Надеюсь, моя маленькая змейка нашла свое счастье и без меня. Я попал в черную дыру и переместился на сто пятьдесят лет вперед. Будь змейка из расы долгожителей, я бы все еще цеплялся за надежду, но сто пятьдесят лет, плюс пятнадцать лет рабства…
Для меня не много, с моей-то продолжительностью жизни. Для нее целая жизнь и возможно, есть крохотный шанс увидеть ее в старости, если я выберусь из этой дыры в ближайшее время. Но стоит ли травить нам обоим душу? Может и стоит, но я банально боялся узнать о том, что моей пары, моей истинной, моей змейки больше нет. Сожаление и одиночество охватили всё мое существо. Попытался отключиться от ненужных сейчас видений, чтобы поспать несколько часов до следующего боя.
Я перестал сопротивляться сонливости. Вместо этого вспомнил, как впервые был счастлив отправляясь за своей парой. Сожаление от потерянного времени вновь поселились в душе. Моя звезда, моя пара, мое дыхание. Я так и не смог ее увидеть.
Незнакомое жжение возникло в увлажнившихся глазах. Я никогда бы не признался себе, что сквозь плотно сжатые веки просачивались слезы. Ибо признаться в этом значило признать то, что я оставил всякую надежду ее увидеть.
Вздрогнул, услышав звук приближающихся шагов. Сон слетел мгновенно. Перекатившись на живот, издал тихий звериный рык и встал на ноги. Кто бы сейчас не приближался, он очень рисковал подходя к израненному и не выспавшемуся мне. Обернул руки вокруг цепи, прикрепленной к наручникам на запястьях, натягивая её, испытывая на прочность. Их заменили, пока я был в клетке на арене. Эти совсем новые, блестящие и на порядок толще предыдущих, будто для меня это проблема.
Убедившись, что могу разорвать и эти цепи с наручниками, принялся ждать. Интересно же кого принесло в гости. Не так уж и много тут развлечений, чтобы сейчас пугать визитера порванными цепями. Он тогда и близко ко мне не подойдет.
– Надеюсь, ты отдохнул, – раздался наигранно веселый голос и показалась фигура охранника. – Ешь! Тебе понадобится каждый кусок. Ты возвращаешься в клетку через два часа. Только попробуй сдохнуть! Я поставил на тебя приличную сумму.
ГЛАВА 2
Охранник подтолкнул через решетку камеры тонкую дощечку выполняющую роль подноса и отшатнулся, до того как я бы кинулся вперед. Будто оно мне надо. Немного натянул цепи, что бы мой охранник испугался достаточно сильно для того, чтобы быстро уйти и не пялиться на меня.
Мельком мазнул по нему взглядом, запоминая его рожу, однажды я освобожусь и убью каждого из них. Все они об этом знали, поэтому и боялись каждого моего движения.
– Ешь, – приказал охранник, затем развернулся и ушел.