Наш верх, пластун

– Лейтенанта Вовка срочно к сотнику! – раздался под окном хрипловатый голос.

Всего неделю назад подобное распоряжение заставило бы взводного мигом забыть обо всем остальном и немедленно поспешить к командиру сотни. Сейчас же он еще с минуту спокойно понежился на мягкой кровати и лишь затем лениво спустил на пол босые ноги. Насвистывая веселый мотивчик понравившейся ему чешской песенки, не спеша намотал на ноги портянки и обул сапоги. Тряхнув чубом и пригладив усы, расправил под ремнем складки черкески, передвинул с живота

на бедро кобуру пистолета и только после этого, не торопясь, вышел.

Командир разведывательной сотни сидел в чисто прибранной горнице за разложенной на столе картой. Рядом с ним находился неизвестный взводному пехотный старший лейтенант. Остановившись у порога, Вовк вскинул к кубанке ладонь:

– Товарищ капитан, младший лейтенант Вовк по вашему приказанию прибыл.

– Шагай ближе, лейтенант, – пригласил сотник, указывая взводному на место у стола. И когда тот приблизился, строго спросил:

– Чем заняты казаки?

– Наводят в расположении марафет. А заодно помогают по хозяйству селянам, – скороговоркой буркнул Вовк.

– А чем велено заниматься? – повысил голос сотник. – Боевой и политической подготовкой? Бумагу на этот счет из штаба получал?

Вовк отвел глаза в сторону.

– Що ж, лейтенант, покуда этот вопрос для ясности замнем, – усмехнулся сотник. – И перейдем к делу, из-за якого я тебя сейчас покликал. Знакомься – наш коллега, – указал капитан на офицера.

– Старший лейтенант Гуськов, командир разведроты мехбригады, вашего соседа.

– Младший лейтенант Вовк, – медленно процедил сквозь зубы взводный, быстро и оценивающе окидывая нового знакомого взглядом.

Длинный ряд медалей с двумя орденами Красной Звезды и одним Отечественной войны, а также две ленточки-нашивки за ранения говорили о многом.

– Бери быка за рога, друже, – проговорил сотник, кладя перед старшим лейтенантом на карту остро заточенный карандаш.

Наклонившись над столом, пехотинец откашлялся и взял карандаш. Ткнул его острием в точку немного правее трех маленьких квадратиков, обозначающих на карте деревушку, в которой они сейчас находились.

– Сегодня на рассвете у этого моста на наше охранение наткнулся отряд немцев. Навязанный ему бой противник не принял, а разбился на несколько групп и отошел обратно в лес. Штаб бригады немедленно организовал преследование. Три группы фашистов вскоре были настигнуты и уничтожены, но двум от погони удалось оторваться. Одна из них, судя по направлению движения, сейчас должна находиться в тылах вашей дивизии. А поэтому…

– А потому, старший лейтенант, переставай нам байки рассказывать, – насмешливо перебил пехотинца сотник. – Чего от нас желаешь?

Улыбка на лице пехотинца стала прямо-таки обворожительной.

– Хочу на время пару десятков твоих казачков попросить. В моей разведроте сейчас по списку всего сорок человек, и все с утра корпусные тылы обшаривают. Так что выручай, соседушка. Тем более что одна группа фрицев сейчас на стык наших и ваших тылов подалась. А поскольку ей все равно, кому шкодить, то прихлопнуть ее следует сообща, покуда она нам всем бед не натворила.

– Коли надобно – прихлопнем, –

проговорил сотник и глянул на Вовка:

– Поднимай взвод по тревоге и вкупе со старшим лейтенантом займись удравшими швабами. Негоже подобным недобиткам по нашим тылам шастать.

Пехотинец расцвел:

– Ну, капитан, спасибо! Выручил – лучше не надо! С твоими казачками я с этими фрицами в два счета разделаюсь…

Во дворе Вовк и старший лейтенант присели в тени на скамейку, теперь уже вдвоем склонились над картой. Еще несколько минут назад совершенно незнакомые, они сейчас стали единомышленниками.

– Итак, вначале все о фрицах, – начал старший лейтенант. – Утром у моста их было около полусотни. Пятерых наше охранение завалило намертво там же. Три группы из пяти, на которые противник разбился при отступлении, мы окружили и уничтожили почти сразу же. Это еще двадцать шесть трупов. Всего, таким образом, на небеса спроважен тридцать один фашист. Вот и получается, казак, что на нашу с тобой долю приходится примерно половина оставшихся… Как мыслишь, справимся?

– Давай поначалу закончим со швабами, – предложил взводный. – Що за состав уничтоженных групп? Як были вооружены и крепко ли сопротивлялись? Удалось ли разжиться «языком»? Коли да, що он сообщил?

– Все убитые – эсэсовцы. Отстреливались до последнего. Своих раненых тут же приканчивали, так что пленных не захвачено ни одного. Вооружены до зубов. Питания в рюкзаках недели на две: шоколад, консервы, галеты, спирт. В каждой группе – рация.

– А карты?

– Почти у каждого фрица. Причем не только здешнего района, но и всей округи. А у некоторых, видать старших групп и особенно доверенных, склеены целые простыни… Шагай до самой германской границы.

Вовк задумчиво тронул усы:

– Тогда я не пойму одного – зачем швабам приспичило на мост лезть? Ведь на карте ясно указано: в версте от моста через речку брод. А еще чуть выше по течению ее хромой горобец вприпрыжку перескочит. Была бы речка, а то так – одно название. Ладно, захватим хоть одного живьем, тогда про все и дознаемся. Покажи, где, по твоей прикидке, наши швабы сейчас могут находиться?

Старший лейтенант взял веточку, обвел ею на карте небольшой кружочек.

– Ориентировочно, вот здесь… а точнее, два часа назад их обнаружили на этой просеке. Там какие-то старые развалины с крепкими, каменными подвалами, и бригадные тыловики развернули в них свое хозяйство. Вот наши с тобой фрицы после бегства от моста и нарвались у этих развалин на часового, что те склады охранял.

– Чем все закончилось?

– А ничем. Часовой как увидел на просеке фашистов, так и выпустил по ним полдиска. Они в ответ тоже огрызнулись огоньком и – ноги в руки. Начальник тамошнего караула сгоряча хотел с бодрствующей сменой кинуться за ними вдогонку, да потом передумал. А вдруг это фрицы специально комедию разыгрывают?

– Да, его понять нетрудно, – согласился взводный. – А вот швабы снова мудрят. Скажи, те склады в развалинах добре замаскированы? Можно ли ночью со стороны определить, що в них какой-то охраняемый воинский объект имеется?