Нарвегия
Шрифт:
Шустрые сварщики вскроют железную дверь автогеном, грузчики вывезут на мебельном фургоне всё, что окажется в квартире, а саму квартиру Хокимеят конфискует «в распоряжение Государства». После чего очередной наивный нувориш из Провинции получит право откупить её и прописку на открытом (Ну, это – теоретически!) аукционе…
Какого же… Рашид никого не оставил дома?
Неужели…
Свалил, как это случалось иногда, отсюда к такой-то матери, бросив квартиру, которую всё равно невозможно продать «в частную собственность», (Все квартиры – приватизированные ли, нет ли – «собственность Государства»! А жителям они сдаются только
А теперь вселится какой-нибудь самовлюблённый и наивный «делец» нахапавший на тёплом месте регионального Начальника, так сказать, «Белая кость» Областного масштаба, воображающий, что уж он-то сможет открыть своё Дело, и капитально обосноваться в Столице… Привезёт кучу детей. Они там, в провинции всё ещё плодятся: пять-шесть малышей не редкость.
Дети будут бегать по лестничному пролёту, вопя и играя. Жена нового соседа будет стирать и демонстративно развешивать за окнами, как это принято там, в кишлаках, тьму пелёнок и одежды. Сам приехавший «покорять» будет всё с убывающим энтузиазмом бегать по Министерствам и Учреждениям, пытаясь легально оформить бумаги, и открыть это самое своё «Дело», в тщетных попытках «договориться». Пробить, убедить, заинтересовать…
Заинтересовать Чиновника, обличённого Властью можно только одним способом – дать ему! Ясно, что не деревянными – а капустой.
Тогда, может, конечно, и получится – пробить.
Если есть бешенное терпение и деньги.
Леонид закрыл дверь и тщательно запер все замки и засов. Он невольно отслеживал «динамику роста предпринимательства» – и чисто по долгу службы, и как простой обыватель.
И видал за эти годы, как у только одного крошечного киоска во дворе их дома сменилось пять владельцев. Интернет-игры, парикмахерская, пошив спецодежды, чебуречная… Пункт проката ДВД фильмов.
С этим последним, конечно, было интересней всего.
Когда забрали в подвалы гигантского комплекса СНБ Высокого Чиновника, дававшего лицензию таким Пунктам, хозяин киоска не насторожился, и не прикрыл лавочку… А зря.
Однажды вечером Леонид, да и все, кто оказался дома, имели возможность наблюдать почти сцену из боевика: к киоску, окружив его со всех сторон, подъехали три бронированных чёрных джипа с тонированными стёклами. Из них повыскакивали человек десять в камуфляже и чёрных вязанных шлемах с дырками для глаз, и с короткоствольными автоматами. Затем все ринулись «на штурм».
Хозяина и все его диски загрузили в микроавтобус без окон, и с тех пор о нём ни слуху, ни духу. Случайно, из брошенной кем-то из соседей фразы, Леонид понял, что бедняге «впаяли» за порнографию – не смогли навесить хищений или двойной бухгалтерии. Ну вот и пришлось просто подбросить чернухи… А местный менталитет этой «мерзости» не допускает в принципе!
Теперь «несчастливый» киоск стоял тихий и с побитыми стёклами, сиротливо сверкая объявлением: «Сдаётся в аренду. Или продаётся». И телефон – по которому позвонит… или не позвонит очередной наивный бизнесмен-лох, мечтающий заработать в Столице честным образом.
А ведь казалось, Законы и Указы о Частном Предпринимательстве быстро поднимут хозяйство Страны из той …опы , где оно оказалось почти сразу после провозглашения Независимого Государства. (Может, политически – и независимым… А как же с поставщиками сырья?
Вроде – всё, как в двадцатые годы у Большевиков: разрешили НЭП, и частные предприниматели-бизнесмены заставили вращаться колёса и стали производить товары и услуги в разорённой разрухой и войной огромной стране!
Ан – нет! Не тут-то было! Менталитет, будь он неладен…
Даже если такое вдруг и случалось – то есть, дела у фирмочки, или кооператива начинали идти в гору, сразу начиналось… Налоговая Инспекция. Госпроверка Патентов и Лицензий на коммерческую деятельность, и сертификатов на продукцию. Участковый. Пожарная охрана. Комитет по экологии. Санэпидемстанция. Энергонадзор…
Прихлебателей-пиявок можно перечислять по пальцам рук и ног.
И каждому проверяльщику – надо дать. Потому что у него есть право и огромное желание «выявить нарушения» и прикрыть доходную лавочку. Так что когда у горе-предпринимателя в результате бурной и самоотверженной работы, себе уже ничего не оставалось, отчаявшийся найти управу на Бюрократов и Инспекторов всех мастей, и уже полунищий несчастный – сдавался и уезжал. Назад, в провинцию. Или – кто посмелей, или ещё не всё отдал – сразу в дальний Зарубеж. Молча, (Иначе – заберут силовики!) и проклиная в душе всех и вся, и сжимая кулаки и челюсти в бессильной злобе…
Но всё же это лучше, чем брать под кабальные проценты кредиты – в государственных или частных банках. Потому что если не погасить вовремя – отберут и последнее. А если нечего отбирать – коллекторы – громилы из бывших рэкетиров! – изнасилуют жену, а самого заёмщика забьют до смерти, вывезут в поля, да оставят там труп – гнить в канаве… Да, он слыхал и про такие случаи, и видел однажды ставшую инвалидом жену некоего Рахима Шохназарова – у неё от «экзекуций» отнялись ноги, и сестра привезла её на кресле-каталке на похороны их общей знакомой. Не-ет, кредиты здесь брать – себе дороже!
Леонид сознавал, что его Город – огромный нарыв на теле страны, высасывающий последние соки из тех, кто ещё пытался честно поработать и заработать – хотя бы для того, чтобы прокормить тех же пятерых-шестерых детей и родителей-пенсионеров.
Так что быстро эти, привезённые в Столицу отцом-активистом детки, перестанут радоваться, кричать на весь подъезд, и играть. Ведь проблем и отчаяния отца, и постоянного ворчания матери – не скрыть. Начнутся скандалы: «Что ты за мужчина! Не можешь прокормить детей, и одеть меня!.. Перед соседями стыдно! Не в чем на гяп пойти! А сам – на чём ездишь?! Вон: Махмуд-ака уже третью машину меняет! А начинал – как ты!..»
И в школе, куда отдадут детей – они будут «харыпами», «областными», то есть – изгоями-чужаками. Немодно одетыми, и без «навороченных» мобильников, и навыков «виртуального общения».
Не слишком-то хочется играть и веселиться, когда окружающие, дети потомственных Чиновников или Служащих, постоянно дразнят и издеваются над бедностью и отсталостью. Учителя же, вместо того чтобы пресечь, большую часть рабочего времени проводят в учительской, попивая чаи и бесконечно обсуждая всё на свете – соседей, телепередачи, здоровье… Словом, всё, кроме работы… Спихнув эту самую работу с «контингентом» на практикантов и стажёров.