Чтение онлайн

Джон Генри

Пересказ Н. Шерешевской

Джон Генри еще под стол пешком ходил, а уже молоток крепко в руках держал. Он вечно болтался под ногами у взрослых, которые работали молотком и гвоздями, и стоило ему найти гвоздь, хоть ржавый, хоть целый, он тут же вколачивал его в стену

своей хижины. Можно даже сказать, Джон рос с молотком в руках. Отец и мать Джона были рабами, как и все прочие негры в Америке. Но когда в 1865 году кончилась Гражданская война и президент Эйб Линкольн подписал освобождение негров из рабства, Джон Генри оставил плантацию и занялся металлоломом. Он бил и резал старое железо, оставшееся после Гражданской войны, чтобы его снова могли пустить в дело. Его железо шло на новые молотки, молоты и стальные буры, а также на рельсы для железной дороги.

Поначалу Джон Генри работал молотом весом в двадцать фунтов. Возмужав, он уже закидывал через левое плечо молот в тридцать фунтов. Потом стал гнуть и ломать старое железо молотом в сорок фунтов. И наконец, кромсал его молотом-великаном в семьдесят фунтов.

Пройдя всю эту науку, Джон Генри решил заняться делом поинтереснее. Ему захотелось теперь пустить в ход один из новых молотов, сделанных из старого железа, которое он гнул и ломал. Он мечтал заколачивать этим молотом костыли в шпалы, чтобы надежнее держались рельсы, сделанные из железа, которое он крошил.

И Джон Генри пошел работать на железную дорогу. Вскоре он один мог выполнять работу целой бригады железнодорожных рабочих. Пока бригада вбивала костыли в левый рельс, он успевал покончить с правым рельсом. У него было два помощника, чтобы подавать костыли, и еще два, чтобы бегать за едой.

Однажды Джон Генри сказал своему главному, который руководил всей работой, чтобы тот дал передышку бригаде. Мол, он сам справится с обоими рельсами. Джон взял в каждую руку по молоту весом в десять фунтов и пошел между рельсами по шпалам. Слева направо, справа налево взлетали через плечо его молоты, описывая сверкающую дугу. Удар — и костыль вогнан в шпалы. Еще удар, еще один костыль вошел в шпалу.

Весь день бригада глядела, как Джон Генри работает, и любовалась, и радовалась. Вот это мужчина, говорили они один другому. Настоящий мужчина!

Что и говорить, Джон Генри был лучшим железнодорожным рабочим на всем Юге, а если по справедливости, то и во всей стране. Размахивать молотом было его любимым занятием еще с детства. Размахивая, он пел. Молот со свистом разрезал воздух, и в такт ему звенели слова песни. А-аа! — отзывалась шляпка костыля, когда Джон ударял по ней молотом. А-ах! — крякал Джон, опуская с размаху молот.

Нету такого молота — а-а!

В наших горах — а-ах!

Нету такого молота — а-а!

В наших горах — а-ах!

Нету такого молота — а-а!

Поющего, как мой — о-ой!

Все, кто работал вместе с Джоном, очень гордились им, а потому печаль легла им на сердце, когда они услыхали его новую песню. Начиналась она так:

Бери мой молот — оо!

А кончалась:

Ну, я пошел — оо!

Ему стало известно, что в других местах найдется более трудная и важная работа для его молота.

К тому времени всю страну исчертили железные дороги. Когда их строили, всюду, где можно, старались сократить путь. Так, вместо того чтобы строить дорогу через гору или вокруг горы, ее теперь проводили напрямик сквозь гору по тоннелю. Обычно, чтобы пробить в твердой скале тоннель, устраивали взрыв. Но сначала молотобойцы молотами с помощью стальных буров прорубали в скале шурф — дыру, а потом уже в эту дыру закладывали взрывчатку или динамит.

Самый длинный тоннель прокладывали тогда на железной дороге между Чёсапиком и Огайо.

— Вот где стоит поработать! — решил Джон Генри. — Я свободен, и сил у меня хоть отбавляй, — радовался он, когда пробирался горами в Западную Виргинию, где строился этот знаменитый тоннель Биг-Бенд между Чесапикским заливом и штатом Огайо, или, как тогда говорили, Ч. и О. — Такая работка как раз по мне.

Он шел и пел, и его густой бас наполнял бездонные каньоны, отражаясь от их стен громким эхом:

Мой молот поет, поет.

И белая сталь поет, поет.

Пробью я дыру, да, ребята,

Большую дыру, дыру.

Пробью я дыру,

Большую дыру, дыру.

Джон Генри не сомневался, что пробьет своим молотом с помощью стального бура в неприступной скале большую дыру.

Когда Джон Генри дошел до Биг-Бенда, главный строитель лишь глянул на великана-негра и на его мускулы и протянул ему молот восьми фунтов.

— Не годится мне восьмифунтовый молот, — сказал Джон Генри. — Если ты хочешь, чтобы я пробил дыру, дай мне молот побольше и позволь выбрать для него рукоятку, какую я люблю, — сказал Джон.

Тогда главный подал Джону Генри десятифунтовый молог и целую груду рукояток на выбор. Джон Генри выбрал из них самую тонкую и подстрогал ее еще потоньше. Ему нужна была рукоятка крепкая, но гибкая, чтобы гнулась, но не ломалась, когда он будет ударять молотом по стальному буру.

Но достаточно ли она гибка, решил проверить Джон и, насадив молот на рукоятку, поднял его и так держал в вытянутой руке, пока тяжелый молот на гибкой рукоятке не склонился до земли. Вот тогда Джон Генри остался доволен.

— И чтобы шейкер был у меня высший класс! — сказал еще Джон Генри.

Шейкером называли рабочего, который раскачивал и поворачивал в дыре стальной бур. Острый конец бура должен был все время пританцовывать, откалывая кусочек за кусочком твердую породу, а не стоять на месте, иначе его совсем заклинило бы.

Главный окинул всех глазом и выбрал среди белых рабочих великана ростом почти с Джона Генри.

— А ну-ка. Малютка Билл, — сказал ему главный, — ступай с буром в обнимку за Джоном Генри в тоннель. Тебе выпала честь быть его шейкером!