Наркомент
Шрифт:
Зарядив пистолет, я кликнул своих недавних конвоиров и усадил их на передние сиденья, чтобы было удобнее держать под прицелом обоих. А потом велел Араму ехать к Дворцу молодежи. Мои планы встретиться там с Лехой не изменились. Зато все дальнейшие шаги теперь можно было не согласовывать с Геворкяном и его гвардией.
4
Ночной Курганск выглядел безлюдным и неприветливым. Большая и наиболее благоразумная часть населения уже попряталась по домам. Вдоль дороги можно было увидеть лишь бесшабашных выпивох, курсирующих между ларьками, замерзших проституток да шумные компании
Передо мной маячили понурые головы Арама и Карена. Их затылки и плечи излучали злобу со страхом вперемешку, но они держали свои чувства при себе, даже между собой перестали общаться, когда я запретил им пользоваться их родным наречием, чтобы не допустить возможность какого-либо сговора. Морально и физически они были подавлены, но в каждом человеке есть некая тайная пружина, которая может распрямиться в самый неожиданный момент. А я не мог позволить себе быть застигнутым врасплох. Поэтому меня интересовало, какие мысли бродят в головах, которые торчали передо мной на расстоянии вытянутой руки.
– Карен, – окликнул я. – Повернись сюда.
Он неохотно подчинился и уставился на меня уцелевшим глазом. Второй был заботливо прикрыт носовым платком, побуревшим от крови.
– Хреново тебе? – спросил я, хотя и без того знал ответ. Просто боевой запал давно угас, сменившись чувством вины и непонятной тоской. Я и не ожидал, что моя ненависть к Карену так быстро испарится. Если бы сейчас он вдруг решился на активные действия, я вряд ли заставил бы себя нажать на спусковой крючок. Но он не проявлял воинственных намерений. Лишь смотрел на меня одним глазом, наполненным безмолвной яростью и мукой. Наверное, еще никогда в жизни мне не было так тяжело выдерживать чужой взгляд.
– На послезавтра у меня назначена свадьба, – неожиданно заговорил Карен, когда я уж решил, что не добьюсь от него ни слова. – Приедут родители, братья. Как я им теперь покажусь?
– Парня, которого вы убили на выставке, звали Сергеем, – тихо сказал я. – У него тоже были родители. А еще жена и маленькая дочь.
Карен в ответ оскалился, демонстрируя мне зияющий пролом в зубах.
– Насрать мне на твоего Сергея, на его могилу и на его семью, – прошепелявил он, буравя меня единственным глазом. – Ты тоже скоро подохнешь. А я полюбуюсь, как с тебя заживо будут сдирать кожу!
– Если вконец не ослепнешь к тому времени, – мрачно произнес я.
Презрительно искривив губы, Карен отвернулся с высокомерием испанского гранда. Разговора по душам не получилось. Раскаяние куда-то подевалось так же внезапно, как и появилось. В груди сделалось пусто и холодно. И я не представлял себе, чем стану отогревать свое сердце, когда вся эта история закончится. Не очень-то верилось, что это вообще возможно.
Когда мы добрались до Дворца молодежи, он был безжизнен и мрачен, как затонувший корабль. То, что в громадном здании кое-где брезжил свет, только усиливало его сходство с безмолвной махиной, застывшей в темной бездне. Наверное, так выглядел «Титаник», опустившийся на дно морское.
Площадка перед центральным входом была пуста, если не считать занесенный снегом одинокий грузовик, который торчал на этом самом месте с того самого дня, когда я начал
– Леха вряд ли появится до утра, но на всякий случай покараулим, – сказал я двум обращенным ко мне спинам. – Вам лучше всего покемарить, чтобы не нервировать меня понапрасну. Я, разумеется, спать не буду, не надейтесь. Если есть необходимость отлить, милости прошу, но по одному. И еще. Стрелять буду без предупреждения. Даже если мне только покажется, что вы задумали какую-нибудь пакость.
– Печку включать можно? – вежливо осведомился Арам.
– Печку включать можно и нужно, – ответил я с не меньшей учтивостью. – Но ты спи спокойно, дорогой товарищ. Как только в машине станет холодно, я дам тебе знать. Все, инструктаж закончен. Еще вопросы есть? Нет? Тогда приятных снов.
Глядя поверх голов своих спутников, которые либо притворились дремлющими, либо действительно решили поспать, я испытывал привычное чувство полнейшего одиночества, такое сильное, что оно напрочь перебивало усталость и голод.
Как всегда по ночам, в голову полезли невеселые мысли о никчемности моего нынешнего существования – куда там Екклесиасту! Следом всплыли воспоминания, такие же горькие, как вкус бесчисленных сигарет, выкуренных мной за долгие бессонные ночи.
Три года назад у меня еще имелась семья, в кругу которой я встретил Новый год, тот самый проклятый год, с которого началось летосчисление моей холостой жизни. Все произошло так же нежданно-негаданно и драматично, как буря сменяет безмятежный штиль.
Моя маленькая семья состояла из меня самого и двух Светлан – жены и дочери. Вообще-то старшая была для меня Светкой, а младшая – Светулей, Светиком. Имя дочурке выбирал я, разумеется, увековечивая свою любовь к женщине, которую с юных лет считал единственной.
Вся беда в том, что очень похожие чувства к Светке испытывал мой лучший друг детства. Раньше я называл этого человека по имени, Пашей. Теперь я предпочитал использовать его совершенно дикую фамилию – Воропайло, и она превосходно вязалась с образом того, кто нагло умыкнул обеих моих женщин, став одной из них законным супругом, а второй – отчимом, которого она училась называть папой, новым папой. Меня, прежнего папу и экс-мужа, все трое вычеркнули из своей жизни, как будто я умер. Когда я изредка появлялся на их горизонте, отчаянно пытаясь напомнить семилетней Светланке, кем когда-то был для нее, и она, и моя бывшая жена с бывшим другом смотрели на меня, как на назойливого призрака. Немножко любопытства плюс сильная опаска и желание поскорее от меня избавиться.
Наверное, Воропайло стал мне достойной заменой. Однажды Светлана-старшая гордо высказалась в том смысле, что чувствует себя отныне как за каменной стеной. Оказывается, ей нужна была не любовь, а прочная опора в жизни. А я таковой не являлся. Перекати-поле, как высказалась она, когда я потребовал объяснений. Я без конца чем-то увлекался, менял места работы, носился с глупыми идеями. Тем временем прагматичная Светлана занималась улучшением жилищных условий, ремонтом квартиры, установкой металлической двери и даже заготовкой картошки на зиму.