Чтение онлайн

— Ты не хочешь меня побить? — удивилась Мария. — Или надавать пощечин?

— Нет, здесь тумаки не помогут. — Вера по собственному опыту знала, что никакие наказания не переубедят человека, если он во власти страсти. Страсть. Она тоже ее испытала со своим Альфредо, и напрасно отец бил ее по ногам извозчичьим кнутом. — Нет, Мария, лучше рассудим.

— Ты говоришь серьезно? — с грустным видом спросила девушка. Она была готова к нападению, но растерялась, видя мать такой.

— Если вы позволите, —

вмешался Немезио, — я попробую объяснить.

— Это разговор между мною и дочерью, — пресекла его Вера.

— Мама, я понимаю, что ты испытываешь, — мягко сказала Мария, — но увидишь, со временем все образуется. Я знаю, что ты думаешь насчет меня. Какой муж, какая жизнь. Но если ты узнаешь его получше, ты поймешь, что Нем… — она проглотила его экзотическое имя, чтобы не расстраивать мать еще больше, — ты поймешь, что он вовсе не такой, как ты думаешь.

— Я ничего не думаю, Мария, — возразила мать, проведя рукой по волосам и открывая лицо, еще молодое, но сейчас искаженное мукой. — Я знаю, что ты делаешь самую большую ошибку в твоей жизни.

— Я люблю его, — сказала девушка, пытаясь выразить кратко то, что она переживала сейчас.

— Ну что ты говоришь? — укорила ее мать вполголоса, чтобы не слышали соседи, и постучала пальцем по лбу недвусмысленным жестом. — Как это ты говоришь «я люблю его», если вчера вечером, в это время, ты даже не знала о его существовании? Так это или не так? — Глаза Веры блестели, на щеках выступили розовые пятна, словно у нее была лихорадка.

— Но я люблю его, мама.

Это правда, что двадцать четыре часа тому назад она даже не знала этого человека, но правда и то, что она любит его, словно знает Немезио всю свою жизнь и готова следовать за ним на край света. Но выразить все это девушка не могла. Она только могла повторять:

— Я люблю его, мама.

— Хорошо, — сказала Вера, пересиливая себя. — Но ты можешь подождать немного, а? Разве так делается: я выхожу замуж за этого человека? Нужно время, чтобы сыграть свадьбу, подготовиться как положено. Даже святейший престол не может освободить тебя от некоторых правил. Прежде всего вам следует обручиться, разве нет? — сказала она, надеясь, что сумеет выиграть время.

— Практически мы женаты, — призналась девушка.

— Что это значит? — спросила Вера. — Вы что, уже побывали у священника?

— Но между нами случилось то, что бывает между мужем и женой, — спокойно сказала Мария.

— Ты хочешь сказать… — оборвала мать, показывая поочередно на нее и Немезио, — что ты и он… — Она замолкла, горестно качая головой, и слезы показались у нее на глазах. — Но ты не шлюха, — прошептала она. — Я воспитывала тебя, как порядочную девушку, я отдала тебе все. Я учила тебя уважать себя.

— Синьора, — попытался вклиниться

Немезио. — Я обещаю, что женюсь на ней. Мы же и хотим это сделать как можно быстрее.

Однако его слова, его живость, его обаятельная улыбка произвели на женщину обратное впечатление.

— Ты вор! — набросилась она на него. — Ты наглый вор и обманщик! Ты украл у меня все лучшие годы моей жизни, все мои надежды, все мои мечты о счастье дочери.

— Я сделаю все, чтобы она была счастлива, — заявил Немезио твердо, но Веру ничто не могло уже остановить.

— Меня утешает только то, — злобно выкрикнула она, — что рано или поздно дочь поймет, что совершила ошибку, и тогда самые прекрасные годы жизни будут вырваны и у тебя! И ты почувствуешь себя обкраденным, как эта бедная женщина, которая сейчас перед тобой. А ты, — обернулась она к дочери, — а ты бери свои тряпки и уходи! Уходи немедленно со своим бродягой!

Она была вне себя от гнева и обиды, и спорить с ней в таком состоянии было уже бесполезно.

— Мама, — сказала Мария, пытаясь обнять ее.

— Ты меня обнимешь, когда вернешься в свой дом. Но без этого циркача! Для тебя дверь всегда открыта, а его чтоб глаза мои больше не видели!

Ночью они пересекли по железному мосту большую реку, сидя на жестких скамейках в вагоне третьего класса.

Немезио посмотрел в темное окно.

— Это река По, — сказал он негромко. Стук колес вызывал в его памяти другие путешествия, другие ночи, проведенные в поездах.

Мария подняла голову. Ей хотелось спать, она очень устала, но возбуждение от всего случившегося не покидало ее.

— Ничего не вижу, — сказала она.

Немезио помог ей встать и устроиться на его месте.

— Вот так, — объяснил он. — Приблизься к стеклу.

В вагоне было много народу; кто дремал, повесив голову, кто сидел, уставясь в одну точку, кто разговаривал с соседями. Напротив них сидела какая-то старуха, которая спала, укутавшись в черную шаль.

Девушка приложила руки к глазам, как бинокль, и, привыкнув к темноте, поняла, что в ночи есть свой смутный, чарующий свет.

— Так это и есть По? — недоверчиво спросила она.

Немезио положил ей руку на плечо.

— А ты чего ожидала? — сказал он с улыбкой. — Река может быть только рекой.

И в самом деле, чего же она ожидала? Постов с колючей проволокой? Пограничных столбов? Мария точно не знала, но ожидала чего-то особенного: что пейзаж изменится, например, что зазвонят колокола, что кто-нибудь предупредит пассажиров, что они уже в другой области. Но темная ночь здесь походила на такие же ночи в Ломбардии, и только река была чуть побольше, да и то не настолько уж больше, чем Адда или Тичино, с детства знакомые ей.