Чтение онлайн

В то июльское утро Чезаре жил с ощущением никогда не испытанного счастья: он не чувствовал ни голода, ни жажды, не искал развлечений, ему хватало себя самого. Воспоминание о первом любовном опыте полностью заполняло его. Он весело пнул на ходу пустую консервную банку, валявшуюся на обочине, но, увидев прохожего на другом конце улицы, тут же оставил ее, чтобы не показаться мальчишкой.

Проходя мимо остерии, он увидел Риччо с надвинутой на глаза фуражкой и развалившегося на стуле, точно его сморило сном.

Чезаре не стал окликать его, намереваясь продолжить свой путь в одиночестве, но друг был настороже и уголком глаза заметил его.

— Привет, Чезаре. Мне надо поговорить с тобой, — сказал он, вставая, и лениво, вразвалочку подошел к нему. — Что с тобой? — увидев счастливую улыбку на лице приятеля, спросил он.

— Ничего. А в чем дело? — Чезаре потрогал свое лицо, словно желая обнаружить то, что удивило друга.

— У тебя вид человека, который выиграл в лотерею, — объяснил Риччо.

— А какой у него бывает вид?

— Примерно такой, как у тебя.

— Ну и что? — Ему было досадно, что он как-то выдал чувства, которые переполняли его. Есть вещи, которые мужчина не должен поверять даже своему лучшему другу. Во всяком случае, настоящий мужчина. — Чего тебе надо? — спросил он.

— Поговорить с тобой, — коротко ответил тот.

— Давай, говори, — предложил Чезаре.

— Не здесь, — тоном заговорщика сказал Риччо. И мотнул головой: — Отойдем.

Они зашагали по виа Ветраски. Чезаре первым не начинал разговор — он предпочел бы сейчас остаться в одиночестве. Молча дошли они до конца улицы и зашагали по тропинке среди полей, где пестрели голубые и желтые цветы, устилая поле, словно ковром, до самых последних бараков окраины. Чезаре чувствовал во всем теле удивительную легкость — казалось, запросто можно было оттолкнуться от земли и полететь, стоит только попробовать.

Риччо сорвал травинку и сказал, покусывая ее:

— Один мой знакомый ищет двух ловких ребят, чтобы провернуть дельце.

— И ты затащил меня в такую даль, чтобы сказать мне это? — улыбнулся Чезаре. Ничто не способно было сегодня испортить ему настроение.

— Но эта работа особая, — многозначительно уточнил Риччо, выуживая из пачки дешевую сигарету и не очень умело раскуривая ее. С сигаретой во рту он, видимо, чувствовал себя более взрослым.

То, что приятель пытался вывести его из того блаженного состояния, в котором он находился, немного раздражало Чезаре. Но все же ему не хотелось сейчас ссориться с Риччо.

— Не бывает особых работ, — возразил он. — Бывает работа чистая и работа грязная.

Чезаре начинал понимать, в чем тут дело. Он сел на край канавы, по дну которой струился ручеек и, поглаживая рукой траву, приготовился к разговору. Солнце клонилось к закату, и в тишине окрестных полей отчетливо раздавались их голоса. Время от времени мимо них проходили люди, в основном мужчины, руки в карманах и в шляпах набекрень, с видом фланеров, которые по воскресеньям ходят в остерию. В ветвях тутовых деревьев шумели воробьи.

— Это хорошая работа, уж ты мне поверь, —

настаивал Риччо. Он с отвращением затягивался горькой сигаретой, но не бросал ее — она придавала ему храбрости.

— О какой такой работе идет речь? — спросил Чезаре, понимая, что дело тут нечисто.

Риччо закашлялся, прочистил себе горло и, сплюнув, сделал еще одну затяжку.

— Речь идет о том, чтобы взять одну вещь, не очень громоздкую, но ценную.

— Взять? — осведомился Чезаре без возмущения.

— Взять и передать по назначению. Плата наличными. По пятьсот лир на брата, — наконец-то объяснил он.

— Пятьсот лир — это куча денег, — заметил Чезаре, не вдаваясь в детали. Он быстро подсчитал: пятьсот лир — это шесть месяцев работы, а то и целый год. Он мог бы дать отдохнуть матери и вызволить из фабричного подвала сестру. Мог бы купить себе костюм и пару новых башмаков, а то и подержанный велосипед, на котором поехать в Монцу, где, говорят, даже королева раскатывала на велосипеде в парке, что вокруг королевской виллы. Мог бы позволить себе миг передышки, вздохнуть, оглядеться кругом. — Но ведь никто, — заметил он между тем, — не платит пятьсот лир за обычную работу.

— Но это не обычная работа, — возразил Риччо.

— Короче, — резко оборвал его Чезаре. — Что-то нужно украсть?

— Угадал. У графов Спада в следующую субботу устраивают праздник. Обед и бал. Все это на первом этаже. Следишь за моей мыслью?

— Еще бы! — Он и вправду был очень внимателен.

— Нужно перелезть через калитку. Это пустяк. Потом пересечь сад, забраться на второй этаж, перелезть через подоконник — и мы в кабинете графа. Там нужно взять маленькую картину.

— То есть украсть, ты хочешь сказать. — Чезаре привык называть вещи своими именами. Среди его ближайших планов кража не предусматривалась, но и не исключалась тоже. Его моральный кодекс был ясен и прост, и не было риска, который бы его пугал. Еще недавно он подвергал себя гораздо большей опасности. Дело было в другом: стоила ли игра свеч? Возможно, пятьсот лир и не изменили бы коренным образом его жизни — тогда, конечно, не стоило.

— Да, украсть, — признался Риччо, выдерживая его взгляд. — Тебя это пугает?

— Меня ничто не пугает, — ответил тот коротко.

— Так что же? — наверное, этот парень всегда будет для него загадкой.

— Я должен подумать. И скоро дам тебе ответ.

Проговорив это, Чезаре встал и направился к дому.

Придя домой, Чезаре обнаружил, что печь не топится, кухня пуста и стол не накрыт, а младшие братья играют во дворе, хотя наступило время ужина. Он вошел в комнату. Мать лежала на своей широкой супружеской кровати, но не спала, а сосредоточенно рассматривала свою свадебную фотографию. Она оторвала взгляд от снимка и посмотрела на него. Дышала она шумно и с трудом. Силясь не показаться встревоженным, Чезаре подошел к матери: он никогда не видел ее в постели в такой ранний час.