Напролом
Шрифт:
Все, что требовалось от Ледника, — это чисто брать препятствия; что он и делал, каждый раз сообщая мне о своей радости. Более легкие лошади так нас и не догнали. Мы пришли к финишу, не снижая скорости, на восемь корпусов впереди всех. Это было не так уж хорошо: в следующий раз Леднику могли из-за этого увеличить гандикап.
Переходя на рысь и от души хлопая коня по шее, я думал, что, возможно, ради будущего не стоило бы финишировать с таким отрывом. Но, в конце концов, настоящее важнее, а при такой разнице в весе рисковать не стоило.
У принцессы разгорелись
— Мои знакомые говорили, что это просто святотатство — ехать так быстро на лошади с таким гандикапом, да еще после вчерашнего дождя! Они выражали мне сочувствие, говорили, что вы сошли с ума…
Я улыбнулся ей, расстегивая подпруги.
— Когда он в такой хорошей форме, как сегодня, он даже при сыром грунте может пройти эту дистанцию за три минуты сорок восемь секунд. Примерно это мы и сделали.
Ее глаза расширились.
— Так вы заранее на это рассчитывали? А мне ничего не сказали! Я не ожидала, что вы с самого старта поедете так быстро, хотя Ледник и любит идти первым.
— Вот если бы он слажал на каком-нибудь из препятствий, я бы выглядел круглым идиотом. — Я еще и еще раз похлопал коня по шее. — Он понимает, что такое скачки. Замечательный конь. Очень благородный. Он любит состязания.
— Вы так говорите, словно лошади — это разумные существа, — сказала Даниэль, которая стояла позади тети и внимательно слушала.
— Так оно и есть, — сказал я. — Лошади — не люди, но тоже личности. Они все разные.
Я унес седло в весовую, взвесился, переоделся и с непокрытой головой пошел на презентацию спонсоров.
В толпе, окружившей стол с призами, был лорд Вонли. Когда я подошел, он направился прямо ко мне.
— Дорогой мой, какая скачка! Честно говоря, я думал, что у вас не все дома. Вы уж извините. Вы ведь зайдете к нам в ложу, как собирались?
Вонли был для меня загадкой. Его серые глаза казались честными и дружелюбными, в них не было ни малейшего притворства.
— Зайду, — сказал я. — Спасибо. После пятой скачки — это мой последний заезд на сегодня. Ладно?
Рядом с лордом Вонли появилась его супруга, которая подтвердила его приглашение.
— Заходите-заходите! Мы вам всегда рады.
Слышавшая наш разговор принцесса сказала:
— А потом ко мне.
Она не ждала ответа, подразумевая, что я, разумеется, непременно зайду.
— Кстати, — с улыбкой сказала она, — а вы знаете, за какое время Ледник прошел дистанцию?
— Нет еще.
— Три минуты сорок девять секунд.
— На секунду опоздали.
— Вот именно! Так что в следующий раз вы уж постарайтесь ехать быстрее.
Леди Вонли воззрилась на нее в изумлении.
— Как вы можете так говорить?.. — начала было она, но тут поняла, что принцесса просто шутит. — Ох! Я просто…
Принцесса успокаивающе похлопала ее по руке. А я тем временем смотрел, как на другом конце стола, покрытого зеленым сукном и заставленного кубками, Даниэль беседует со спонсорами, словно всю жизнь только тем и занималась,
Даниэль осеклась на середине фразы. Спонсор недоумевающе переспросил ее. Она тупо взглянула на него, потом еще раз посмотрела на меня, привела в порядок свои мысли и, наконец, ответила на его вопрос.
Я уставился на призы, боясь, что все вокруг догадаются, о чем я думаю.
У меня впереди еще две скачки и болтовня в ложах, и только после этого я смогу остаться с ней наедине. И воспоминание об ее поцелуях ничуть не утешало.
Награждение закончилось, принцесса и прочие удалились, я снова сел в седло и снова пришел первым на лошади Уайкема. На этот раз я пришел впереди всего лишь на голову, безо всякого изящества, изо всех сил подгоняя коня, заставив его выложиться полностью. Он, наверно, и не подозревал, что способен на такое.
— Во черт! — сказал его владелец, встречавший меня в загоне, где награждают победителей. — Не хотел бы я, чтоб ты ехал верхом на мне!
И тем не менее он, похоже, был вполне доволен мной. Это был фермер из Суссекса, большой и прямолинейный. Вокруг него толпились оживленно разговаривающие приятели.
— Не, мужик, ты настоящий черт, вот что я тебе скажу. Как ты его прижал! Он эту скачку надолго запомнит.
— Ничего, мистер Дэвис, выдержит. Он у вас, слава богу, крепкий парень. Под стать своему хозяину, верно, мистер Дэвис?
Он радостно заржал и хлопнул меня по плечу. Я пошел, взвесился и переоделся в цвета принцессы к пятой скачке.
Аллегени была второй кобылой принцессы (первой была Бернина). Кобыл у принцессы было всего две — принцесса, как и многие женщины-владельцы, предпочитала жеребцов. Аллегени была не такой темпераментной, как Бернина: добродушная старая квашня, которая всегда скакала достаточно хорошо, но без особого энтузиазма. Я не раз говорил Уайкему, чтобы он убедил принцессу ее продать, но Уайкем отвечал, что принцессе виднее. Аллегени регулярно занимала вторые, третьи, четвертые, пятые, шестые, а иногда и последние места, но это не могло заставить принцессу разочароваться в ней. Она говорила, что ее дети не обязательно должны быть звездами.
Мы с Аллегени, как всегда, встретились по-дружески, но все мои попытки расшевелить ее, как обычно, оказались тщетными. Мы с самого начала шли четвертыми, подошли к первому простому препятствию, взвились в воздух, приземлились, поскакали дальше…
У Аллегени слетела ногавка на задней ноге, и шага через три кобыла захромала и сбилась с ритма, точно автомобиль с лопнувшей шиной. Я остановил лошадь, спешился и провел ее несколько шагов, чтобы убедиться, что она не сломала ногу.
Слава богу, это была всего лишь связка. Плохо, конечно, но все же не смертельно. Когда лошадь приходится пристрелить — это всегда огромный удар для всех. Мне приходилось видеть, как Уайкем плакал над мертвыми лошадьми, да и со мной такое бывало, и с принцессой тоже. Но иногда просто нет выбора.