Чтение онлайн

Во второй половине дня Наполеон беседовал с Люсьеном в саду Елисейского дворца. Он только что назначил брата главой правительственной делегации в должности чрезвычайного комиссара, хотя депутаты Люсьена не звали. Сорокалетний брат, сохранивший пыл молодости, требовал от Наполеона принять императорский декрет в духе конституции. Он утверждал, что иначе депутаты провозгласят лишение императора власти. Они осмелятся на все, если Наполеон не осмелится ни на что. Люсьен требовал решительных действий и указывал на толпу, собиравшуюся вокруг дворца. Люди приветствовали императора, несмотря на военное поражение. Люсьен утверждал,

что подобное происходит по всей Франции.

Несколькими проникновенными и убедительными словами Наполеон лишил брата всех иллюзий. Он сказал ему о непартийности своего патриотизма и заявил: «Ступайте, и я запрещаю вам обращаться к народу, требующему у меня оружия. Ради Франции я готов на все; для себя мне ничего не нужно» {220} .

В своей «Правде о Ста днях» Люсьен напишет: «Глаза мои наполнились слезами, и впервые в жизни я пал на колени, до глубины души восхищаясь этим отцом отечества, преданным и непонятым заблудшими депутатами» {221} .

Наполеон вернулся во дворец и отдал последние распоряжения министрам: «Ступайте, говорите об интересах Франции, они должны быть дороги всем депутатам. Когда вы вернетесь, я приму решение, которое мне продиктует долг» {222} .

Палаты и часть министров инициировали переговоры о мире. Единственным препятствием на пути мирного процесса являлся император Наполеон, объявленный союзными державами вне закона. Чтобы устранить это препятствие, требовалось отречение императора.

На следующее утро Жозеф, Коленкур, Савари и другие верные соратники собрались вокруг императора, чтобы уговорить его принять тяжелое решение. Наполеон выслушал их с серьезным видом. Он колебался. Император готов был и дальше нести мир на своих плечах, но мир больше не подчинялся и не помогал. Наполеон согласился на отречение от престола.

Люсьен предпринял последнюю попытку уговорить брата совершить государственный переворот. Наполеон оборвал его: «Принц Люсьен, пишите!» {223} Когда император закончил говорить слова отречения, ему напомнили о том, что он забыл упомянуть сына.

«Мой сын, мой сын! Какая химера! Да не в пользу сына я отрекаюсь, а в пользу Бурбонов!» {224} — воскликнул император.

«Моя политическая жизнь кончена, — продолжал диктовать Наполеон, — и я провозглашаю моего сына, под именем Наполеона II, императором французов. Принцы Жозеф и Люсьен, а также нынешние министры образуют временный совет управления. Забота о сыне заставляет меня просить палаты не откладывая издать соответствующий закон и подготовить регентство» {225} .

Маре заметил, что палата может воспринять как провокацию участие братьев императора во временном правительстве. Нисколько не колеблясь, Наполеон вычеркнул имена Жозефа и Люсьена.

Император отдал власть, но победители не могли чувствовать себя спокойно. В любой момент Наполеон мог передумать и снова взять бразды правления в свои руки, сославшись на нарушение парламентариями конституции.

Фуше, ставший председателем временного правительства, продолжал свою игру. Он не отвечал на просьбы Наполеона о предоставлении

двух фрегатов, на которых лишенный власти император мог бы уплыть в Соединенные Штаты Америки. Фуше попросил пропуск у Веллингтона и явно тянул время.

Наполеон оставался в Елисейском дворце до 25 июня. Полиция следила за ним, а он то ходил по дворцу, то появлялся на балконе. Императора приветствовала многочисленная толпа, и людей становилось все больше. Приходили рабочие, студенты, военные, члены добровольческих отрядов. Наполеон понимал, что он в одну секунду может стать вождем восстания, которое быстро сметет непрочную власть. Он проклинал депутатов, но отказался от искушения. Наполеон не хотел стать причиной беспорядка и гражданской войны.

В день отречения Наполеона от престола рабочие из предместий приходили длинными колоннами, неся зеленые ветви — символы свободы. Люди кричали: «Нет! Нет! Нет отречению! Это предательство! Как это император позволил палатам сместить его, вместо того чтобы распустить их самому? Все министры — предатели. У нас не будет Римского короля, и нам придется столкнуться с мщением Бурбонов. Да здравствует император!» {226}

Фуше усилил охрану и направил Даву в Елисейский дворец. 24 июня маршал явился к императору и попросил его уехать. Присутствие Наполеона, объяснил Даву, подрывает гражданский мир и заставляет союзников усомниться в доброй воле французского правительства. Император ответил, что готов уехать, если ему гарантируют возможность отправиться в Америку. «Они хотят, чтобы я уехал, — сказал Наполеон маршалу. — Мне это не будет стоить большого труда. Фуше обманывает всех, но будет обманут последним, попав в собственные сети. Он дурачит палату, а союзники одурачат его, и из его рук вы получите Людовика XVIII, которого они вам приведут» {227} .

Никогда ощущение собственной популярности не было для Наполеона столь болезненным и печальным, как в эти дни. Собравшиеся у Елисейского дворца люди продолжали думать, что он что-то предпримет, и в их возгласах одобрения и поддержки слышались сожаление и упрек. Наполеон больше не мог выносить присутствия людей, надежд которых он не оправдал. Он попросил приюта у Гортензии, которая после смерти Жозефины жила в Мальмезоне.

Участники митинга узнали о его отъезде и хотели ему помешать, заполнив предместье Сент-Оноре. Они кричали до хрипоты, приветствуя императора. Наполеон был вынужден прибегнуть к хитрости: он приказал направить свою карету к официальному выходу из дворца, а сам вышел через садовую дверь и сел в экипаж генерала Бертрана.

Прибыв в Мальмезон, он не обрел покоя. Он отрекся, но продолжал ждать и надеяться. Наполеон думал, что люди во власти прозреют и призовут его спасать отечество. Он хотел броситься в объятия верных ему солдат и вновь повести их к победе.

Наполеон и Гортензия вспоминали Жозефину. Он говорил, что не может привыкнуть жить здесь без покойной супруги, и будто видел, как она идет по аллее и собирает растения, которые так любила.

26 июня Фуше дал распоряжение подготовить фрегаты, стоявшие в Рошфоре. Он хотел удалить Наполеона от Парижа, не давая ему возможности бежать. Решение правительственной комиссии предусматривало, что суда не покинут рейд Рошфора без пропусков.