Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

„Ну да, такой человек, как я, всегда бог или диавол!“ — смеется он, может быть, так, как люди иногда смеются от страха. [57] В самом деле, страшно для него и для нас — не знать, кем послан этот последний герой христианского человечества, Богом или диаволом.

„Наполеон — существо демоническое“, — говорит Гете, употребляя слово „демон“ в древнем языческом смысле: не бог и не диавол, а кто-то между ними.

Герой Запада, Наполеон и сам похож на запад, вечер мира.

57

O'M'eara B. E. Napol'eon en exil. T. 2. P. 246.

Он был похож на вечер ясный:Ни день, ни ночь, ни мрак, ни свет.

Вот почему он такой неизвестный, таинственный.

Кажется, то, что говорит о нем Пушкин, — самое глубокое, что можно сказать:

Свершитель роковой безвестного веленья.

И вот почему так бессилен над ним человеческий суд.

УСТРОИТЕЛЬ ХАОСА

Что влечет людей к Наполеону? Почему стремительный бег за ним человеческих множеств — „как огненный след метеора в ночи“?

Граф Сегюр, участник русского похода, описывает въезд Мюратовой конницы в еще не тронутую пламенем, но уже грозно опустевшую Москву 14 сентября 1812 года: „С тайным трепетом слушали всадники стук под собой лошадиных копыт“ — единственный звук в тишине огромного и безлюдного города; „с удивлением слушали только себя среди такого множества домов“. 1. S'egur P. P. Histoire et memoires. T. 5. P. 36.

В этом „удивленье“, „тайном трепете“ — то же апокалипсическое чувство, как во всей Наполеоновской мистерии; но началось оно еще раньше, в Революции, где достигает иногда такой остроты, что соприкасается — конечно, бессознательно — с христианской эсхатологией первых веков, с чувством мирового конца: „Скоро всему конец; будет новое небо и новая земля“. В чувстве этом — конец и начало времен вместе; бесконечная древность: „сорок веков смотрит на вас с высоты пирамид“, — и новизна бесконечная, небывалость, единственность всех ощущений: этого ничьи глаза еще не видели и уже не увидят. Радостный ужас, как перед вторым пришествием; исступленный вопль ясновидящих: „Маран аса! Господь грядет!“

„Мы оставили за собой всех победителей древности, — продолжает вспоминать Сегюр. — Мы упоены были славою. Потом находила грусть: то ли изнеможенье от избытка стольких чувств, то ли одиночество на этой страшной высоте, неизвестность, в которой мы блуждали на этих высочайших вершинах, откуда открывалась перед нами безграничная даль“.

Та же эсхатология в книге Блуа: „Люди были на высочайшей вершине человечества, и, благодаря лишь присутствию этого Чудесного, Возлюбленного, Ужасного, какого никогда еще не было в мире, могли считать себя, как первые люди в раю, владыками всего, что создал Бог под небом“.

Вот что влечет людей к Наполеону: древняя мечта о потерянном рае, о царстве Божьем на земле, как на небе, и новая — о человеческом царстве свободы, братства и равенства.

Это значит: душа Наполеона — душа Революции. Он молния этой грозы: чудо морское, выброшенное на берег бездною.

Революция вскормила его, как волчица Ромула. И сколько бы ни проклинал он ее, ни убивал ее, он всегда возвращается к ней и припадает к ее железным сосцам: кровь в жилах его — волчье молоко Революции.

Он — сама она во плоти: „Я — Французская Революция“, — говорил он после казни герцога Энгиенского, одного из самых злых и страшных дел своих, — но не безумного: связь его с цареубийством 1793 года, Террором, душой Революции, упрочена этою казнью. Ров Венсенский, где расстрелян невинный потомок Бурбонов, есть рубеж между старым и новым порядком; разрез пуповины, соединявшей новорожденного кесаря с королевскою властью. Труп Энгиена для Бонапарта — первая ступень на императорский трон; кровь Энгиена для него — императорский пурпур.

„Только ослабляя все другие власти, я упрочу мою — власть Революции“, — говорит он в Государственном Совете по поводу своего коронования. [58] И после двусмысленной речи Шатобриана в Академии о писателе Иосифе Шенье, цареубийце 93-го года: „Как смеет Академия говорить о цареубийцах, когда я, коронованное лицо, которое должно их ненавидеть больше, чем она, обедаю с ними и сижу в Государственном Совете рядом с Камбасересом (государственным канцлером, бывшим членом Конвента, тоже цареубийцею)“. [59] Истинное помазание нового Кесаря не миро святейшей Ампулы, а революционная воля народа. „Я не похитил короны; я поднял ее из грязи, и народ возложил ее на мою голову; уважайте же волю народа“. [60]

58

Lacour-Gayet G. Napol'eon. P. 177.

59

Ibid. P. 393.

60

Las Cases E. Le memorial… T. 1. P. 148.

„Я —

Французская Революция“, — говорит он в начале империи, а в конце: „Империя есть Революция“. [61]

Революция — душа империи, ее динамика. Ею движется она, как тело душою. Только что империя дает трещины, как проступает сквозь них огненная лава революции.

„Надо снова надеть ботфорты 93-го года“, — говорит Наполеон в 1814 году, во время нашествия союзников на Францию. [62] И в 1815-м, накануне Ватерлоо: „Император, консул, солдат, — я все получил от народа… Воля моя — воля народа; мои права — его“. [63] И после Ватерлоо, перед отъездом в Рошфор — последним путем на Св. Елену: „Европейские державы воюют не со мной, а с Революцией“. [64]

61

Houssaye H. 1815. T. 1. P. 512.

62

Lacour-Gayet G. Napol'eon. P. 505.

63

Houssaye H. 1815. T. 1. P. 605.

64

Ibid. T. 2. P. 194.

Вот почему старый честный якобинец, член Комитета Общественного Спасенья, Дон Кихот и филантроп 93-го года, Карно остается верен ему до конца. „Честь и благо Франции не позволили мне сомневаться, что дело Наполеона есть все-таки дело Революции“, — объясняет эту верность другой якобинец. [65]

„Отделить, отделить его от якобинцев“, — повторял в суеверном ужасе император Александр I на Венском конгрессе, когда получено было известие о бегстве Наполеона с о. Эльбы: кажется, Александр один понимал всю опасность того, что Наполеон снова сделается, чем раз уже был — воплощенной Революцией, „Робеспьером на коне“.

65

Thibaudeau A.-C. M'emoires, 1799–1815. P., 1913. P. 376.

Кромешный ужас, преисподнее лицо ее — лицо Медузы, от которого все живое каменеет, — знает он, как никто. „Революция — одно из величайших бедствий, какие только небо посылает земле“. [66] К революционной „сволочи vile canaille“ y него отвращенье, физическое и метафизическое вместе. 10 августа 1792-го, глядя с Карусельной площади, как толпа ломится в Тюльерийский дворец, он шепчет сквозь зубы, бледнея: „Che cocjlione! О, сволочь! И как могли их пустить. Расстрелять бы картечью сотни четыре-пять, и остальные разбежались бы“. [67]

66

Las Cases E. Le memorial… T. 3. P. 395.

67

Levy A. Napol'eon intime. P. 51.

Страха человеческого он не знает. Но бледнеет, „слушая рассказы о насильях, до каких способен доходить взбунтовавшийся народ. Если, во время поездок его верхом но парижским улицам, рабочий кидался перед ним на колени, прося о какой-нибудь милости, первым движением его было вздрогнуть и отшатнуться назад“. [68] Злой человек, дурной человек! — говорил он о Руссо над его могилой в Эрменонвилле. — Без него не было бы Французской революции… Правда, и меня бы не было… но, может быть, Франция была бы тем счастливее». [69] — «Ваш Руссо — сумасшедший: это он довел нас до такого состояния». [70] — «Будущее покажет, не лучше ли было бы для спокойствия мира, чтобы ни Руссо, ни меня никогда не существовало». [71]

68

R'emusat C.-'E G. de. M'emoires. T. 3. P. 356.

69

Holland H. R. Souvenirs des cours de France, d'Espagne, de Prusse et de Russie. P., 1862. P. 193–194.

70

Roederer P. L. Atour de Bonaparte: Journal. P., 1909. P. 20.

71

Chuquet A. M. La jeunesse de Napol'eon. T. 2. P. 15.

Поделиться:
Популярные книги

Собрание сочинений, том 15

Энгельс Фридрих
15. Собрание сочинений Маркса и Энгельса
Научно-образовательная:
философия
5.00
рейтинг книги
Собрание сочинений, том 15

Индульгенция 1. Без права выбора

Машуков Тимур
1. Темный сказ
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
гаремник
5.00
рейтинг книги
Индульгенция 1. Без права выбора

После Кастанеды: дальнейшее исследование

Ксендзюк Алексей Петрович
Религия и эзотерика:
эзотерика
5.00
рейтинг книги
После Кастанеды: дальнейшее исследование

Итальянский фашизм

Устрялов Николай Васильевич
Научно-образовательная:
история
политика
5.00
рейтинг книги
Итальянский фашизм

Газлайтер. Том 27

Володин Григорий Григорьевич
27. История Телепата
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
5.40
рейтинг книги
Газлайтер. Том 27

Сталин

Рыбас Святослав Юрьевич
1190. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
4.50
рейтинг книги
Сталин

PiHKAL

Шульгин Александр
Документальная литература:
биографии и мемуары
4.67
рейтинг книги
PiHKAL

Том 7. Эстетика, литературная критика

Луначарский Анатолий Васильевич
7. Собрание сочинений в восьми томах
Документальная литература:
критика
5.00
рейтинг книги
Том 7. Эстетика, литературная критика

Бездна

Рощин-Щавинский Виктор Степанович
5.00
рейтинг книги
Бездна

Не верьте цифрам!

Богл Джон
Деловая литература:
личные финансы
ценные бумаги
5.00
рейтинг книги
Не верьте цифрам!

Моров. Том 1 и Том 2

Кощеев Владимир
1. Моров
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.25
рейтинг книги
Моров. Том 1 и Том 2

Повседневная жизнь викингов IX–XI века

Будур Наталия Валентиновна
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
6.25
рейтинг книги
Повседневная жизнь викингов IX–XI века

Призрачная пуля

Кавахара Рэки
5. Мастера меча онлайн
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
рпг
9.11
рейтинг книги
Призрачная пуля

Дважды одаренный. Том VII

Тарс Элиан
7. Дважды одаренный
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.57
рейтинг книги
Дважды одаренный. Том VII