Чтение онлайн

Нансен не терял ни одного дня. Ободренный поддержкой Норденшельда, он обратился в Шведскую Академию наук с просьбой о правительственной субсидии для задуманной экспедиции. Просил очень скромную сумму — всего пять тысяч крон.

Несмотря на рекомендацию Академии, правительство отказалось выдать субсидию. В то же время в печати появились резкие возражения и даже грубые насмешки над человеком, затеявшим «совершить увеселительную прогулку в Гренландию» на государственные средства. Нашлись люди, которые называли план Нансена фантазией сумасшедшего. Одна бергенская газетка, например, поместила такое зубоскальское объявление:

«В июне этого года хранителем музея Нансеном будет дано представление — бег на лыжах со скачками на материковом льду Гренландии. Места для публики — в трещинах. Обратных билетов можно не брать».

Даже в кругах, настроенных более серьезно, кое-кто поговаривал, что «грех содействовать намеренному самоубийству». А один датский исследователь Гренландии на лекции в Копенгагене утверждал: «Для тех, кто знаком с климатическими и географическими условиями восточной Гренландии, нет никакого сомнения в том, что Нансен, если корабль не сумеет взять его обратно, когда он будет вынужден отказаться от своего предприятия, погубит без всякой пользы свою жизнь и жизни своих спутников».

Хотя эти полные неверия слова были произнесены в столице Дании, помощь Нансену пришла от датчанина. Копенгагенский коммерсант Августин Гамель пожертвовал на экспедицию в Гренландию пять тысяч крон.

1888 год, как и предвидел Нансен, начался для него хлопотливо. В зимние месяцы он усиленно тренировался, совершая на лыжах длительные походы в горы. Весной он защитил в Христианийском университете докторскую диссертацию «Нервные элементы, их построение и связь с центральной нервной системой».

Одновременно приходилось готовить снаряжение для предстоящей экспедиции. «Я скорее примирился бы с плохим докторским аттестатом, нежели с плохим снаряжением нашей экспедиции», — говорил он своему другу доктору Григу. Случалось, что днем Нансен читал публичные лекции, чтобы заработать деньги на покупку нужного снаряжения, а ночью взбирался на вершину горы Бламанден возле Бергена, чтобы там испытать качество спального мешка, приготовленного для экспедиции.

В журнале «Природа» Нансен опубликовал свой план перехода через Гренландию — продуманный, своеобразный, дерзновенно-смелый. Для успеха намеченного предприятия, писал он, решающее значение имеет, с какой стороны начать переход. Прежние исследователи обычно отправлялись с населенного западного берега на восточный, окруженный дрейфующими льдами, не позволяющими морским судам приблизиться к берегу. Поэтому если бы экспедиция даже и достигла своей цели, ей пришлось бы возвращаться назад, то есть проделать двойной путь.

Совсем по-иному получится, если, пробравшись через дрейфующий лед, начать переход с негостеприимного берега. Тогда до населенной западной части страны придется идти около шестисот километров только один раз.

Великое значение автор проекта придавал тому, что для отступления будут «сожжены все корабли»: для сохранения жизни необходимо будет во что бы то ни стало двигаться до населенных мест на западе.

Опубликованный план вызвал новые нападки противников экспедиции. Особенно много упреков вызвали слова о «сжигании за собой кораблей». Нансену указывали, что хороший начальник, наоборот, обязан прежде всего заботиться о надежной линии отступления, что, дескать, вызывает доверие подчиненных.

Нансен убежденно возражал: «Мое мнение

таково: линия отступления — опасное препятствие для людей, желающих достичь своей цели, так как для выполнения поставленной задачи нужно вложить все, а не терять драгоценного времени и не оглядываться назад, когда более чем необходимо смотреть вперед».

В ответ слышались голоса скептиков и маловеров: «Неосуществимый план! Несбыточная идея! Безрассудство!..»

Все же нашлись смельчаки, желавшие принять участие в рискованной экспедиции. После тщательного отбора Нансен взял с собой опытного моряка капитана Отто Свердрупа, лейтенанта пехоты Олафа Кристиансена и молодого крестьянина Кристиана Трану. На случай путешествия на оленях, кроме того, в состав экспедиции были включены двое лопарей — оленеводы Балто и Равну.

В начале мая 1888 года экспедиция отправилась через Шотландию в Исландию, а оттуда на зверобойном судне «Язон» к восточному берегу Гренландии.

Капитан «Язона» довел судно до кромки дрейфующего льда возле фиорда Семиликк на гренландском побережье. Тут Нансен совершил высадку и начал самостоятельный поход. «Высаживаемся в лодки с несокрушимой надеждой на счастливый исход нашего плавания», — сообщил он в последнем письме, посланном с уходящим «Язоном».

Надо было иметь огромный запас оптимизма, чтобы написать эти слова. Природа вокруг была угрожающе мрачной. Над прибрежными горами висели темные тучи. Лил холодный дождь. Сплоченный лед преграждал путь.

Странное зрелище представляли шестеро людей в коричневых непромокаемых одеждах с остроконечными капюшонами на головах, молчаливо и упорно пробивавшиеся между белыми льдинами по черной воде. Все чаще и чаще приходилось им пускать в ход топоры, ломы и перетаскивать лодки на руках. Уже в первую ночь похода острая льдина разрезала борт тяжело нагруженной лодки, которой командовал Свердруп. Но моряк не растерялся: с помощью Кристиансена он разгрузил лодку, вытащил ее из воды и мастерски зачинил пробоину.

Следующие сутки путники провели на льдине среди бушующего моря. Сильнейший ветер крошил и с ужасающей быстротой отгонял ее все дальше от берега. К счастью, удалось перебраться на более прочную льдину. Однако к утру прибой усилился, и вода стала заливать и это прибежище.

Нансен записал в своем дневнике: «Если будет еще хуже, нам придется в виде крайнего средства вывести лодки через прибой. Это будет жаркое дело, но жизнь дорога, и мы не отдадим ее дешево». Ниже — стихотворные строки:

«Прощай» всегда тягчайшее из слов, А в мире есть прекрасного так много…

К вечеру бесконечная череда громадных волн, обрушившись на льдину, давшую приют шестерым людям, превратила ее в хрупкий осколок. С каждой минутой положение становилось все более угрожающим. Вот-вот следовало ожидать последнего рокового удара, и тогда бы пришлось в утлых лодках плыть по разбушевавшемуся морю. Навряд ли то было бы спасением…

Люди нашли в себе мужество расположиться на отдых в палатке. «Если нам придется выйти в море, — решил начальник экспедиции, — то необходимо выспаться, так как тогда, видимо, придется грести несколько суток…» Свердруп стал на первую вахту, чтобы разбудить всех в случае крайней необходимости.