Нампара
Шрифт:
— Ну откуда ты это знаешь? — возразила Демельза.
— Знаю, поскольку меня воспитывали точно так же. Только я отбросила все условности, а у Элизабет для этого недоставало сил. Влюбленность в Росса — а я полагаю, она действительно любила его — была ее единственным актом неповиновения.
— Значит, ей следовало за него выйти, — заявила Демельза, хотя нотки гнева в голосе говорили обратное.
Харриет покачала головой.
— Для девушки вроде нее немыслимо пойти против воли родителей. А по крайней мере, ее мать
— Ты знаешь, я временами радуюсь, что родилась не среди благородного сословия, — сухо усмехнулась Демельза. — Все эти проблемы с деньгами и родословными не... ничего не значат, когда двое по-настоящему любят друг друга.
— Не могу с тобой не согласиться, — ответила Харриет. — Хотя надо признать, даже в среде шахтеров паре нелегко заключить брак, если его не одобряют родители.
— Да... — задумчиво кивнула Демельза. — Думаю, ты права. Но если она любила Росса, почему предпочла выйти за Фрэнсиса?
— Потому что от нее ожидали такого брака. Девушка этого сословия — моего сословия, просто не может остаться одна, разве что она бесприданница или похожа на лошадь. Фрэнсис был признан как раз подходящим, и мать подтолкнула к нему Элизабет.
— Фрэнсис ее обожал, — сказала Демельза.
— Да, и Верити так говорила. И надо отдать Элизабет должное — думаю, девушка вроде нее могла убедить себя, что полюбила Фрэнсиса, по крайней мере, сначала. Но когда Росс вернулся... Я уверена, Фрэнсис был очень обаятельным молодым человеком, но в сравнении с Россом, должно быть, сильно проигрывал.
— Да...
— Некоторым образом, мне ее даже жаль, — продолжила Харриет. — Стать женой Фрэнсиса, но любить Росса. Должно быть, ей было ужасно важно знать, что она по-прежнему владеет хотя бы частью его сердца. Видя, что и это немногое ускользает, она изо всех сил старалась его удержать. Кэролайн рассказала мне о случайно услышанном разговоре — на том званом обеде, когда она впервые встретилась с Элизабет.
— Званый обед? — Демельза пыталась вернуться в глубины памяти. — Египетский бог, наверное, это тот вечер, когда мы ожидали объявления о ее помолвке с Анвином Тревонансом.
До этого приема отношения между ней и Россом были теплее, чем потом. Во время обеда он сел рядом с Элизабет, а Демельза, сидевшая дальше за длинным столом, наблюдала за ними.
По пути домой она ощущала в нем что-то...
— Разумеется, в высшем обществе вполне обычно, когда состоящие в браке люди флиртуют или даже заводят любовные связи. Но тогда... Кэролайн ощущала, что там есть нечто большее. Как она сказала — что-то вроде отчаяния, безрассудства проигрывающей женщины, которая пускает в ход свой последний козырь.
Долгую минуту Демельза молчала.
— Я тогда думала... Я долго думала, что он бросит меня, уйдет к ней. Даже когда Фрэнсис был жив, я боялась, что она бросит
— Точно так же думал и Фрэнсис, — мягко произнесла Харриет. — Он ревновал. Это разбило их брак, подтолкнуло его почти разрушить себя через пьянство, игру и продажных женщин. Почти то же случилось и с Джорджем, только в его случае это перешло в бессмысленную маниакальную ненависть к Россу.
— Они терпеть не могли друг друга еще до того, как Элизабет вышла за Джорджа, — неожиданно улыбнулась Демельза.— Знаешь, Росс однажды даже спустил его с лестницы. Это случилось в Труро — о, много лет назад. Потом я некоторое время боялась, что у Росса будут проблемы, но он сказал, что Джордж не захочет выглядеть еще глупее.
— Хотела бы я это видеть! — расхохоталась Харриет.
— Росс объяснил, это случилось из-за того, что ему не понравился шейный платок Джорджа! — с трудом выговорила Демельза сквозь всхлипы, ставшие результатом очередного приступа кашля. Когда он затих, она заговорила серьезнее: — Но почему ты считаешь, что если... если бы Росс с Элизабет поженились, они не были бы счастливы?
— Такова их природа, — уверенно объявила Харриет. — Весь этот аристократизм, все изящество вкуса... Росс возвел ее на пьедестал. Но чтобы удержать Росса, нужно больше, чем утонченная беседа и красота, ему нужна та, что способна разделить его дух и его огонь.
Демельза неспешно кивнула. Проницательность Харриет нередко поражала ее, и она не могла бы поспорить с ее оценкой Росса. В нем всегда было что-то... неугомонность, потребность в риске, неприятие респектабельной жизни деревенского сквайра или даже члена парламента.
— Поэтому совсем скоро ему стало бы недостаточно Элизабет, — продолжала Харриет. — Хотя, возможно, он сам даже не сознавал бы, что хочет от нее чего-то, что она не могла дать. Он стал бы проявлять недовольство той жизнью деревенского джентльмена, которую она вынудила бы его вести — охота, усадьба, походы на балы и званые вечера у соседей. Она не понимала бы его взглядов на мир, его искренней заботы о простых людях... Ох, разумеется, она отдавала бы должное благотворительности, но Росс всегда далеко выходил за такие рамки. Она старалась бы его усмирить, удерживать в комфортных границах стандартов своего сословия.
Демельза мягко улыбнулась собственным воспоминаниям.
— Задача невыполнимая.
— Именно. Почувствовав, что пьедестал крошится под ногами, она все сильнее старалась бы оставаться в центре его внимания — и добилась бы только того, что он отдаляется все больше. А он, в свою очередь, все больше бы раздражался и сопротивлялся ее привязчивости. В конце концов любовь обратилась бы в желчь и горечь, а брак для обоих превратился бы в ловушку.
Демельза некоторое время сидела молча, поглаживая теплую шерсть Рамзеса и размышляя над словами Харриет.