Чтение онлайн

Всю жизнь у меня так! Да и не у меня одного, подозреваю! Мозг человеческий что ли так устроен — постоянно отмечает упущенные возможности? И сожалеет о них. А толку-то? Бы, бы, бы! Как выражался один из преподавателей в ВУЗе, история сослагательного наклонения не имеет. Что случилось, то случилось — этого уже не изменить!

Я прогнал из головы сожаления и вернул мысли к насущным вопросам. Которые сводились ко второму главному русскому вопросу: «Что делать?» Потому как с первым — «Кто виноват?» — всё было предельно ясно.

— Итак, что мы имеем, — пользуясь статусом главного

на собрании, я начал подытоживать известные нам факты. — Топляк у нас уже не беглец. Он по-прежнему связан с Потрошителями и, более того, является участником некого проекта этого консорциума по созданию нового типа биологического оружия. Нам пока не понятно что это за оружие, но из разговора людей в гостинице ясно, что оно ещё находится в стадии экспериментального тестирования и только готовится к выводу на рынок. Не нужно быть гением чтобы понять — оружие как-то связано с носителями боярского дара. Пока примем за рабочую версию, что Потрошители научились сводить с ума боевых магов. Если я прав, то готовится оружие террора. А я прав, поскольку Потрошители опять работают в связке с Ватиканом.

Бросив выразительный взгляд на коллег, точнее на Глеба и Алмаза, я убедился в том, что они поняли, что я имею в виду говоря «опять». И пояснил для остальных:

— Человек, лица которого мы не видели, и который в схватке выглядел как сгусток тьмы, на встрече Потрошителей использовал парочку итальянских слов. Это косвенным, конечно, образом указывает на связь его с папистами, но мы пока примем это как факт.

Коллеги смотрели на меня, как на говорящую лошадь. Из-за «биологического оружия», я полагаю, «консорциума» и «террора». Да и плевать! Мало ли что я сыплю непривычными им терминами, всё равно же большая часть команды знает обо мне правду. А так я свободнее и, главное, лаконичнее свои мысли могу выражать. Не переводя их мысленно на термины, вроде «аспекта».

— Таким образом, основную задачу по возвращению Топляка мы провалили. Это минус. Но получили новую информацию о планах Потрошителей. А это, как я считаю, большой и жирный плюс.

— И какой нам от этого знания плюс? — буркнул Тедань. — Оно ни на шаг не приближает нас к выполнению заданию.

— Вы не правы, молодой человек, — подал голос Снегирёв. Всё время, пока я говорил, он внимательно смотрел на меня, а под конец речи начал одобрительно кивать. — То есть, правы, конечно, к задаче ареста Топляка это знание не имеет никакого отношения. Но только лишь если воспринимать задание как прежде — полицейской операцией. А Игорь Сергеевич говорит сейчас о международных отношениях и дипломатии. Верно?

И посол взглянул на меня с этаким вопросом-утверждением в глазах.

— Верно, Алексей Вячеславович, — с благодарностью кивнул я ему. Он умело выстроил мостик от Топляка к нужному мне предмету. Мне, конечно, так ещё учиться и учиться. — Приоритетной моей задачей являлось установление хороших отношений с будущим минским императором. И сейчас у нас есть сведения о том, что Потрошители используют его подданных в каких-то своих экспериментах. Просветив его в этом вопросе…

— Политики! — с оттенком презрения протянул Тедань. — Вы, русские, получите

очки, сообщив наместнику о Потрошителях, минцы смогут использовать эту информацию себе во благо, и только убийца маньчжура останется безнаказанным!

Вообще-то убийца посла Чжень Ю уже наказан — двойник сослан в мою параллель без возможности возвращения и лишённый магии. Но я понимал маньчжура: во-первых, он этого не знал, а во-вторых, у него с сестрой было вполне конкретная миссия. И установление добрых отношений с империей к ней не относилась. Вот только и получать в собственном лагере пятую колонну я не планировал.

Да и потом — ну достал уже этот строптивый маг! Всё ему не так, всё что я говорю или делаю — под сомнение ставит! И добро бы по делу! Так нет же, наверняка, на одной только братской ревности! А ведь ни я, ни Яньлинь поводов к тому не давали! Почти не давали — взаимное чувство симпатии не в счёт!

Вероятно, он принимал мой мягкий стиль управления за слабость. Да, я предпочитал не отдавать приказы, а советоваться со всеми. Но делал это не от нерешительности! Просто так было меньше шансов опростоволоситься. Мне вообще административно-командный метод не нравится — я гуманитарий! Но если вы хотите властного командира, ван Обой, я дам вам властного командира.

Я посмаковал эту мысль несколько секунд, даже представил, как я громовым голосом указываю Теданю на его место… После чего отбросил приятные эти видения в сторону и произнес:

— Ван Обой, — голос мой сделался холодным, как у Ирины Олеговны — генетически-то мы родственники. — Когда вас утомит ставить под сомнения мои слова и мотивы, вы можете вернуться сюда и вновь принять участие в совещании. А пока — справьтесь о самочувствии вашей сестры. Мы все очень беспокоимся о её здоровье.

Пару секунд до маньчжура доходило понимание того, что я его выгоняю. Ещё секунду он раздумывал как мне ответить — все его непроизнесенные слова читались в глазах, как текст для суфлера. Затем он моргнул, совершил резкий поклон и проговорил:

— Прошу меня простить за поспешные выводы, ван Антошин.

Не будь его лицо цветом, подобным корочке булки хлеба, я смог бы разглядеть на нём румянец смущения.

— Проехали, — милостиво принял я его извинения и вернул общение к прежней панибратской атмосфере. Уловив краем глаза, как Снежная королева бросила на меня взгляд, полный удивления и интереса.

— За двумя зайцами погонишься… — с сомнением протянул Глеб.

Вот спасибо! Помощь пришла, откуда и не ждал!

— А мы не будем гоняться за двумя зайцами, Глеб! Мы будем идти по следу только одного — ради которого и приехали в империю. Но мы не будем его брать за уши, пока не убедимся, что он привёл нас к норе. И вот тогда!..

Что будет «тогда», я предполагал весьма смутно. Закуем Топляка в кандалы и отвезём его в Благовещенск? Сдадим наместнику всех участников заговора и виновников происшествий с ванами? Где-то так, я полагаю. Раскрыть планы преступников и схватить виновников — казалось мне более выигрышной стратегией. О чём я и сообщил собравшимся в комнате.