Шрифт:
Глава 1
Маргарита Петровна женщина улыбчивая и добрая. Мы её любим, потому что мы взрослые. Младшие классы принимают доброту за слабость и пытаются плохо себя вести на уроках русского и литературы. Именно тогда они узнают, что эта хрупкая, сухонькая женщина имеет ужасный визгливый голос, ломающий детскую психику на раз. Дети успокаиваются и к окончанию школы, начинают Маргариту Петровну уважать.
— Ребята познакомьтесь. Это новая ученица нашего класса, Анечка Куго, — с улыбкой протянула Маргарита
Одного взгляда хватило, чтобы понять «Анечка» — это диагноз. Она была зашуганная блондинка и краснела так, что в проборе её жидких волос виднелись алые пятна. Она подкусывала тонкие губы и не решилась поднять на нас глаза.
— Вот рядом с Катей место есть.
Я недовольно убрала свою сумку со свободного стула. Сидела я на последней парте среднего ряда, и свободное место было только рядом со мной.
Полгода назад меня так же представляли этому классу. Тогда была весна, и окна в кабинете биологии были открыты. В отличие от Анечки, я зверем осмотрела класс и всем улыбнулась. Села отдельно, хотя меня пытались усадить к идиоту Никитосу Савинову по кличке Трэш.
И хотя весь класс уже знаком, раздражают абсолютно все.
В новенькую сразу же полетела скомканная бумажка. Трэш, реально идиот.
Аня села рядом со мной, всё так же, не поднимая глаз. Пыталась, чтобы волосы укрыли лицо. От неё пахло стиральным порошком и шампунем.
Главное — в юбке. Да ещё такой ушлёпочной! По колено, большая складка, большая клетка.
Весь класс в джинсах, а она пришла модная, настоящая девчонка. Ну, или предки заставили. Судя по её забитости, второе вероятней.
Маргарита Петровна ушла, пришёл Свин. Учитель биологии, высокий, толстый дядька, со стогом светло-русых волос на голове. Он предмет всеобщего троллинга.
За плакат у раздевалки школы все по очереди посетили кабинет директора. Вывеску придумал Савинов. Нарисовал свинью с лицом нашего биолога, подписал несколько фраз о пользе свинины и с дружками всё это развесил. А таскали всех! И весь наш дружный класс, Трэша выдал с потрохами. Одна я грубо заявила, что рисовать не умею и к этому творчеству отношения не имею, и вообще новенькая.
Анечка посмотрела на меня сквозь тонкие пряди волос. Глаза у неё были светло-голубые. Свет падал сверху, за окном хмурь осенняя, так что в этих глазах были огромные чёрные зрачки. Как у кошки.
Опять прилетела скомканная бумажка.
— Савинов, иди к доске, — голос Свина, как и его фигура, тучный и басовитый.
Не учитель, а позор. Когда это неопрятное животное уже женится и перестанет приходить в школу с такой причёской и в грязном пиджаке?
Пока Трэш шагал к доске, я раскрыла кинутую к нам бумагу. Там было написано: «Юбка зачётная. Под ней панталоны?»
Я оторвалась от своего творчества. На всех уроках я разрисовывала поля тетрадей густыми зарослями завитков и листьев. Так что я вполне могла бы нарисовать
Подписала ответ на записке: «Там у меня пояс целомудрия с кодовым замком».
Трэш стоял ни живой, ни мёртвый. Биология его очередной не любимый предмет, а Антон Иванович, оказался не просто увальнем, а мстительным увальнем. Так что в выпускном классе Савинову придётся поработать.
— Не надо, — неожиданно для меня, вдруг пискнула Анечка.
— Надо, Аня, надо. Иначе забьёт, — хмыкнула я и стала ждать, когда Савинов вернётся.
Моя соседка вздрогнула. Как будто вот уже, забивают.
Впереди меня сидела Сашка Верещагина, она же Куча. Прозвище получила, когда в одно лицо смогла справиться с кучей подростков.
Сашка исподтишка снимала видео на телефон. Тихо хихикала. А как же! Такие кадры! Гроза всей школы Никита Савинов бледнел, краснел и зеленел, понуро втянув голову рядом с высоким Свином. Трэш не мог связать двух слов и противно оттягивал губы. Скалил зубы в полном унизительном конфузе. Такая растерянность на лице и негодование на грани паники, что хотелось в голос смеяться.
Весь класс хихикал, Сашка это всё зальёт в интернет обязательно. И ничего ей за это не будет. Потому что Верещагина, местная бойцовская девка. Она всегда ходит в спортивном костюме, стрижёт волосы, и всё время с кем то дерётся. У неё и подруги такие.
Когда я пришла в этот класс, то попала на проверочную работу. Уровень в посёлке городского типа ниже, чем в городе, поэтому я без труда написала свою работу. Тогда ко мне повернулась Сашка и попросила списать. Я, как человек щедрый, без проблем ей это устроила. Оказалось выгодным вложением интеллектуального капитала. Меня никто никогда в этой школе не трогал.
Не считая Трэша и ещё одного идиота Макса Котова.
Савинов отмучился, получил свою честно заработанную пару и вернулся за парту. Я тут же кинула в него бумажкой. Он недовольно поднял её и прочитал. Бросил на нас с Анечкой грозный, злой взгляд темно-голубых, почти синих глаз.
Я залипла.
Красивые у него глаза, всегда знала. И вот почему такие красивые глаза достались самому отпетому негодяю школы? Был бы Никита, как задрот Бычков или, как неприступный спортсмен Васин, я бы даже попыталась познакомиться. Но тут вообще лучше не приближаться, взрывоопасный.
Савинов большим пальцем провёл себе по шее, показывая Анечке, что ей не жить. Рядом с ним сидел Ромка Шишков, облизывался, как волк.
— Это я писала, — усмехнулась и повела бровью.
— Тугарина! — тут же позвал Антон Иванович. — Савинов нам ничего не смог рассказать, будь любезна к доске.
Я по биологии лучше всех в классе училась. Потому что поступать буду в следующем году в городе на факультет психологии. Меня вызывали к доске, когда надо было создать контраст, от бездарных двоечников к полному «биологическому идеалу».