Чтение онлайн

Строительство все разрасталось, и теперь уже каждому понятно, что вместо управления создадут трест. Вот почему Лукашин и Синельников отказались передать все портовые объекты Тихой Гавани - док, пирсы, набережные стенки - субподрядчику. Словом, всю гидротехнику оставили за собой. Это были все выгодные объекты с железобетоном, с металлом, с богатым "запасом прочности". И вот этот Воронов первым делом стал прощупывать их "запасы прочности". Но Синельников умеет дать по рукам... И Лукашин должен понять это и поддержать главного инженера.

Если бы Синельникова спросили, чему он завидует,

он бы ответил: только одному - производственному опыту Лукашина.

Война застала его на студенческой скамье. Прямо из института Синельников завербовался в Дальстрой. Это была крупная строительная организация с основным "строительным кадром", так шутили инженеры, - то есть с заключенными. Там работникам выдавали бронь, и Синельников всю войну проработал на стройках. Правда, непосредственно на участках работал мало. Быстро попал в плановый отдел и, уже будучи инженером планового отдела, заочно окончил институт. Потом многие годы просидел в отделах треста. И теперь, наверстывая упущенное, постоянно бывал и в доке, и на рудниках, и на строительстве пирсов. Ему хотелось, чтобы все видели, как сведущ он в любом деле. Он охотно брался за проектирование тех объектов, на которые еще не было технической документации. Так спроектировал он массивы-гиганты, работая по ночам не жалея сил.

И вот это налаженное с таким трудом дело мог развалить какой-то пришлый человек. Словом, неприятности могли быть только со стороны Воронова. Но они появились совершенно неожиданно для Синельникова с другой стороны.

Однажды Лукашин ездил осматривать массивы-гиганты и возвратился озабоченный.

– Деятель, зайди ко мне, - позвал он Зеленина и уже в своем кабинете спросил: - Ты считал массивы-гиганты на остойчивость?

– Нет.

– Почему?

Зеленин развел руками.

– В суматохе-то времени не нашлось. А потом, проект составлял главный инженер. Что же я его буду проверять?

– Ну, ты эти экивоки брось, деятель. Не к делу они. Посчитай.

Долго провозился Зеленин с расчетами и, когда подвел итог, - ахнул. Метацентр массива-гиганта оказался чуть ниже центра тяжести. Значит, массив должен перевернуться. У него отрицательная остойчивость.

Лукашин тщательно проверил расчеты и вызвал Синельникова.

– Петр Ермолаевич, тебе знаком этот массив-гигант?
– Лукашин подал ему чертеж с расчетами Зеленина.
– Полюбуйтесь!
– Он смотрел по своему обыкновению вниз в сторону, но голос его звучал повелительно.

– Расчет?
– спросил Синельников, недоумевая.
– Я считал уже.

– Посмотрите! Если нужно, еще раз посчитайте.

Синельников с минуту просматривал расчеты и вдруг густо покраснел. Его самоуверенное холодное лицо изменилось, на губах появилась виноватая, просительная улыбка.

– Нет, не может быть, не может быть, - проговорил он, переводя глаза то на Зеленина, то на Лукашина, словно ища поддержки.

– Ну что ж, докажите обратное, - холодно заметил Лукашин.

– Постойте, постойте... Здесь что-то не то.
– Он склонился над расчетом, стал быстро проверять формулы, прикидывал на логарифмической линейке, и чем дальше, тем все суетливее становились его движения. Наконец он распрямился, растерянно пожал плечами.

– Черт знает что! Не понимаю, как это могло произойти.

–

Садитесь, - указал Лукашин рядом на стулья Зеленину и Синельникову. Что делать? Как будем выводить массивы-гиганты в море?

– Единственный выход - на понтонах, - сказал Зеленин.

– Понтоны мы не достанем, по крайней мере, в эти месяцы, - возразил Лукашин.
– А массивы ставить нужно.

– Придется изготовлять деревянные, - заметил Синельников, все еще виновато улыбаясь.

– Правильно мыслишь, деятель. Но деревянные понтоны - лишний расход. На него могут обратить внимание, и потом неприятностей не оберешься. Стало быть, этот расход нужно оправдать.

Лукашин долго выводил карандашом какие-то затейливые каракули; его большой палец смешно отгибался и был похож на кочедык, которым в старину плели лапти. Лукашин сидел сбоку стола, заплетя ногу за ногу штопором, и впереди вместо одного носка торчала пятка. "Как это он ухитряется так вывертывать суставы?" - думал Синельников и отмахивался от этих неуместных мыслей и досадовал, что в голову не приходило ничего путного.

– Вот что, деятели, - заговорил наконец Лукашин, - массивы-гиганты мы потом должны добетонировать на месте - голову пирса делать. Работа будет идти медленно - волны мешают. А понтоны нам позволят еще на берегу поднять стенки чуть выше проектной отметки, да и в море будут ограждать от волнения. Значит, дело пойдет быстрее. Вот и надо подсчитать, сколько дней мы сможем таким образом сэкономить, выиграть. И написать надо официальный документ, что за счет этого выигрыша во времени мы идем на дополнительный расход. На изготовление понтонов. А теперь ступайте и действуйте.

Уходя, Синельников подумал о том, что эта неприятность при разумном подходе еще и пользой обернется.

10

После работы в контору к Воронову сходились десятники, механики, мотористы - велись подсчеты сделанного за день, закрывались наряды, выписывались новые. Затем он ехал с рапортом к начальнику Управления на летучку.

Лукашин собирал всех к девяти часам вечера. "Время теперь горячее, деятели, извольте докладывать лично, что сделано и что намечено". Домой возвращался только к одиннадцати, наскоро перекусив сыром или копченой кетой, засыпал тяжелым тревожным сном.

По утрам вставал рано с неприятной вялостью во всем теле и, перекусив тем же сыром или кетой, бежал на работу. К семи часам, когда еще на объектах, не было ни души, надо успеть в гараж - выколотить грузовики, разослать экспедиторов по складам, подписать путевки и накладные. Потом мчаться на груженом самосвале с каким-нибудь цементом или кирпичом на далекий объект, где уже началась работа и ждут его указаний, расстановки. Все это и называлось - "войти в дело" или "горячим временем"...

В последние дни они готовились к бетонированию массивов-гигантов. Бетон решили изготовлять на месте. Для этого сколотили дощатый навес и установили под ним три бетономешалки. Воронов сам тщательно осматривал опалубку каждого массива, проверял прочность арматурной вязки, сварные узлы... И вот, когда эта подготовительная работа подходила к концу, вдруг прислали на участок новое распоряжение.

Воронов вместе с Семеном лазили в сложном плетении арматурных сеток и проверяли электропроводку для вибраторов.