Наколдую любовь...
Шрифт:
– Что выберешь для своего букета?
Девушка с удивлением посмотрела на нее, но все же, по тому же наитию, которое помогало ей собирать цветы и травы, потянулась к стебельку неприметного мятлика, оставив без внимания усыпанную золотистыми цветками веточку зверобоя. И Агафья вдруг одобрительно улыбнулась:
– Все верно, мятлику в твоем букете самое место. А знаешь, что у тебя сейчас в руках?
– Цветы, - пожала плечами Агнешка, - травы…
– Это не просто цветы и не просто травы – это любовный сбор.
Агнешка удивленно взглянула на свой букет, и тут же едва заметная грусть скользнула
– Толку-то от него? – вздохнула она.
– А что случилось у тебя? Влюбилась? Или сердечко кто разбил?
Пронзительный, внимательный взгляд устремился на знахарку. Агафья, казалось, видела ее насквозь, и встреча эта уже не казалась случайной – вот только с какой целью здесь знахарка, девушка не понимала.
– Поговори со мной, Агнеша, не держи в себе… Вижу же, обидели тебя, - мягко давила на нее Агафья.
Рассказывать о своем позоре, тем более посторонним людям, Агнешка ни за что б не стала. Но этот мягкий ласковый голос, казалось, все понимающий, эта странная встреча посреди пустого утреннего поля – и вдруг так накатило, резко, до слез, стоило только вспомнить, как обошелся с ней Федька… А ведь казалось, что прошла на него обида. В глазах Агнешки заблестели слезы, а потом она и вовсе расплакалась, не в силах больше держать в себе обиду, и рассказала все-все: как танцевали они с Федькой и как радовалась она первому в своей жизни свиданию, как он воспользовался ею и бросил потом одну – в поле, без одежды; как пришла к нему, и как поиздевались над ней его братья…
– Они сдохли все, а мне до сих пор больно, - плакала она, заканчивая свой рассказ. – Мне даже их не жалко, понимаете? За что они со мной так? Начинаю думать, будто их из-за меня так покарали…
– Дай-ка мне руку, - попросила Агафья, внимательно выслушав девушку.
Но едва знахарка коснулась протянутой ладони, как сразу же почувствовала могильный холод – до того колючий и пронизывающий, что она невольно вздрогнула, едва не выпустив руку тут же насторожившейся, переставшей плакать девушки.
Энергетика Агнешки была мертвой, ледяной; жизнь теплилась в ее теле только благодаря силе, что бушевала по венам, – какая уж тут любовь? Холодная, мертвая… Ни один мужчина не разглядит в ней объект воздыхания. Но Агнешка этого не знала, и бесхитростное желание ее понять несложно – когда тебе девятнадцать, хочется любить и нежиться в объятиях воздыхателей. Вот и весь ответ. Вот и расплата ее за право любоваться зеленью этих трав и нежной голубизной неба.
Агафья не знала, как сказать Агнешке правду. Девочка ей нравилась, и ей искренне было жаль эту невинную душу, которая могла бы прийти в этот мир в положенное ей время и прожить куда более счастливую жизнь. А теперь, благодаря упрямству своих родителей, девочка обречена, ища любовь, вновь и вновь испытывать боль и разочарования. Она никогда не найдет желаемого и будет убивать за нелюбовь ненавистью.
– Не ищи любви, девочка, - покачала Агафья головой. – Этот путь не для тебя.
– Почему?!
В глазах Агнешки еще не высохли слезы, и женщина примолкла, пытаясь подобрать слова помягче. Только жалость тут неуместна: оставишь надежду – пожнешь беду.
– Ни один мужчина тебя не полюбит, Агнешка, - выдохнула Агафья, избегая полного тревоги взгляда
И рассказала она тогда про силу. Про то, как родилась Агнешка и как умирала, про то, почему живет ее семья здесь и почему покидать Хомячинки ей нельзя. Про пожар случившийся и про то, кто его наслал. Говорила все-все, что сама знала; не жалела, не щадила, зная точно, как важно сейчас довести до девушки истину: Агнешка такая же, как и она, ведьма, и силу, что дает ей жить, нужно учиться сдерживать.
Агнешка ушам своим не верила – ну какая еще сила? Ну какая из нее ведьма? Ей этого не нужно, она об этом не просила! Не знала б, кто такая Агафья, – рассмеялась бы сейчас! Но все в деревне знают: Агафья – ведьма, и сила, живущая в ней, дает ей видеть то, чего другие не видят. Да и как не верить, если за девятнадцать лет никто в ее, Агнешки, сторону не взглянул даже, а единственный парень, проявивший хоть какой-то интерес, оказался подонком, поглумившимся над ее доверчивостью? Слова из уст знахарки звучали как приговор.
– Послушай, девочка, жизнь на этом не заканчивается, - поспешила Агафья сгладить удар. – Не всем дано любить и быть любимыми – у многих иной путь.
– Какой еще путь?! – расплакалась Агнешка. – Вы обрекаете меня на одиночество…
Не она, а родители любимые обрекли ее. Но спорить Агафья не стала, понимая, что Агнешке нужно время, чтобы принять себя и научиться жить в выпавших ей условиях. Агафья ж научилась! И она научится. Агнешка такая же, как и она, обреченная на одиночество, способная лечить.
– Зато у тебя есть дар, - Агафья осторожно привлекла к себе плачущую девушку и крепко обняла. – Ты травница, как я, ты чувствуешь травы. Агнеша, ты можешь лечить людей – тебе по этому пути идти нужно.
– Да о чем вы?! Какая травница?! Мне это не нужно, понимаете? Я семью хочу! Мужа, детей, счастья!
– Не в мужской любви счастье – поверь уж старой женщине… Я же тоже одна всю жизнь…
– Это неправда! – всхлипнула Агнешка. – У вас есть сын – значит, и мужчины были…
– Мужчины тут ни при чем. Да и у тебя же тоже «мужчина» был, – грустно усмехнулась Агафья. – Только они и любовь не всегда рядышком идут. Не плачь, девочка. Я знаю, тебе сейчас больно, но я должна была тебе это рассказать. Все наладится, Агнеша, не так уж все трагично! Ты же умница, красавица, и душа твоя добрая… Пусть тебя не полюбят как женщину, но у тебя есть все, чтобы тебя любили и ценили как человека. Ты же можешь людям послужить. Преемницей моей будешь, я тебя всему научу.
Глава 16
Пока Агнешка лила слезы, проклиная судьбу, и искала опровержение слов Агафьи у родителей, борясь за право на личное счастье, Яринкина любовь цвела, как жасмин в июне.
О силе, живущей в сестре, Ярине решили не говорить. Подумали, ну мало ли, она случайно проболтается Мареку, тот – еще кому-нибудь, а там уже и вся деревня загудит, слухи преумножит и тогда уж точно Агнешку в ведьмы запишет. Только вот, не дай Бог случится это – они ж даже уехать из Хомячинок не смогут. В общем, подумав, решили, что пока не надо младшенькой ни о чем знать.