Чтение онлайн

– Ты Антон?
– отрешенно спросил он.
– Вляпался уже, братишка? Это я тебе из Бостона звонил.

– Водки хочешь?
– спросил я.

– Давай.

Мы вошли ко мне и, не разуваясь, прошли на кухню. Я открыл холодильник, достал бутылку, консервы и кое-что из закуски.

– Я Марк,- представился он - это мое настоящее имя. Вылетел как смог. С документами туго было. А ты как-то по телефону не настроен был говорить. Я такой же, понимаешь? Мы с тобой одной крови. Он налил себе пол стакана и залпом выпил. Потом встал, порылся у меня в серванте, достал винный бокал и налил и мне.

– Как тебе сказать, - начал он без переходов - есть интервал нормы. Все что за ним - отклонение. У нас это каким-то непостижимым

образом совмещается. Сами мы в пределах нормы, но любые отклонения в других чувствуем - организм выдает аллергическую реакцию. Он воспринимает действительно это, как чужеродное воздействие и возможными способами начинает бороться с ним. Разница с аллергией только в том, что обычно должен быть аллерген какой-то: запах, инородное тело в организме, мороз, наконец. А мы реагируем на психические аномалии. Не патологии, а именно аномалии экстрасенсорные.

Таких, как мы аллергиков не много было. Понарождалось в течение месяца несколько десятков, но детишки того замеса слабенькие были какие-то, мерли все. Роддом, мать говорила, на ушах стоял, у них же статистика там, отчетность. Думали вирус какой занесли. К тому же, не все еще и <аллергиками>, как мы с тобой были. Из тех, кого нашла твоя контора, и тех, кого я еще нашел, реальных оставалось всего несколько человек. Основная часть там же умерла, часть рожениц, похоже, привозные были, а часть - месяц тот, а проявлений никаких - нормальные дети. Хрен его, знает. Может авария какая-нибудь химическая в районе у нас была, а те, кто нормальными родился не здесь делался, а, может, еще какой катаклизм. Черт его знает, времена сам помнишь какие были, разве кто скажет.

Их интересовала только дата твоего рождения, земляк. Ну и место, разумеется. Ты думаешь, че я в Америке делаю, да еще и живу на колесах? Прячусь я. Прячусь! Поэтому и звонил тебе за твой счет, так звонящего вычислить тяжелее. А какого черта ты правду написал в резюме про свой возраст. У тебя ж в паспорте написан другой, и писал бы везде, как в паспорте. Что самый честный?

– А что плохого-то?

Если бы родильный дом не сгорел потом со всей документацией, эти архаровцы заморские быстро бы нас, как зайцев переловили без всяких паспортных данных. Наверное, ошибочная дата твоего рождения и появилась только после пожара, а может и в Загсе напутали. Сейчас уже трудно понять в нашей бюрократии, откуда ноги растут.

– Да, мы восстанавливали свидетельство о рождении. А как же ты меня нашел?

– Да также как и они. Из базы данных. Существует несколько баз данных вакансий и соискателей. Месяц назад их слили и перевели в электронный вид. Доступ к ним имеют только кадровые агентства, вошедшие в общий холдинг, а это почти 80% всех фирм, занимающихся персоналом, решивших создать общую базу. Ну, ты ж программист, сам понимаешь, что и сидя в Америке мне много времени не понадобилось, чтобы туда залезть. Я, конечно не хакер, но в деле в этом тоже чуть-чуть смыслю, немножко незаконно, но зато при определенной сноровке и если не сильно наглеть можно и на месте одном не засиживаться и с голоду совсем не опухнуть.
– А чего <беги> сразу? Ты пробовал бегать через черный ход на восьмом этаже в московском блочном доме?

– Да на нервах я был, ты ж пойми, я уже второй год в Америке. Всех наших по паспортам уже к прошлому году переловили, и, когда я на тебя в базе данных нарвался - глазам не поверил. Сразу же звонить тебе кинулся, даже на время не глянул, у нас же разница какая! Ясное дело, они тебя тут же сами вычислили. Где они еще индикаторов найдут? Мы же для них идеальная лакмусовая бумажка. Находка, можно сказать.

– Постой, а что с теми, кого они нашли, случилось?

– В том-то и дело, двое у них от анафилактического шока умерли, один работать отказался, наплевав на все их подписки и контракты, а через пару дней был сбит машиной около дома, еще одного дома нашли - вроде инфаркт, тоже уйти хотел, и судиться

с ними. А судиться как? Только по медицинским показаниям бы могли в его пользу решить, тут бы все и полезло про этих из агентства. Сам я в бегах, как видишь, и кое-кого успел предупредить.

– Подожди, раз мы оба с тобой - того, то почему у меня на тебя реакции нет?

– Да, ты что, мы ж как братья! Я твое резюме читал, так если б там моя фамилия стояла - разницы б большой не было. Наши все вообще здорово похожи, интересы, там, вкусы. Даже бабы одни нравятся.

– Бабы? Оля! Что, они и ее?

– Это кто? Жена?

– Да нет, работали мы вместе она там у них :.

Вдруг, еще не понимая, что происходит, а, только обращая на это внимание, и продолжая говорить, я увидел, как у моего друга на лице и руках стали проступать пятна, которые на глазах наливались из бледно розовых в ярко красные. Видно, что с ним происходит что-то неладное.

– Здесь кто-то есть! Услышал я его голос. И в эту минуту в дверь позвонили.

– Это они! Бежим.

– Через черный ход как всегда?

– В окно! Третий этаж все-таки.

– Да, ладно. Это, наверняка, Ольга! Я поднялся и пошел к двери. Под истошные ругательства сзади, выкрикиваемые отчаянным шепотом я подошел к двери и потянулся к замку. В этот момент я услышал, как с той стороны кто-то скребет ключом в замочной скважине, и на моих глазах ручка дверного замка медленно повернулась. Не дожидаясь, когда эта же участь постигнет и второй замок, я ринулся к окну, которое уже было распахнуто и, где, перевесившись, висел Марк.

– Ну, давай же! Давай!
– крикнул я. Руки предательски уже начали чесаться. К горлу подкрадывался комок удушья. И зажмурившись, я нырнул в трех метровый куст сирени, растущий прямо под окном. В ажиотаже мы вскочили и кинулись в темноту. Из окна раздались мужские и женский голоса. Я обернулся и увидел в проеме окна женскую фигуру, озаренную нимбом света от сияющей из глубины комнаты люстры. Фигура мене показалась знакомой, но времени на размышления не было.

Пока я вертел головой в темноте, с размаху налетел на что-то, лежащее на земле и, споткнувшись, кубарем полетел вниз. Встав на колени и обернувшись, я разглядел грузно лежащее на земле тело мужчины. Вскочил и кинулся за Марком.

– Что это было?
– сбиваясь на шаг, выдохнул я.

– Не останавливайся.

– Не могу, я задыхаюсь.

– Сейчас пройдет. Не переживай.

Мы удалялись от дома и шли уже быстрым шагом вдоль дороги. Марк шел не оглядываясь, выставив, голосуя, руку, и только, когда ночной бомбила, взвизгнув тормозами, остановил около нас свою колымагу, я отдышался и пришел в себя.

– Понимаешь, страшно об этом даже думать, - говорил Марк вполголоса, сидя на заднем сидении отчаянно ревущего авто, - но во всей этой заварухе виноват я. Лет семь назад до меня дошло, на что аллергия. Меня экстрасенсу одному показать решили. Я в чудеса всякие не верил, а он-то настоящим оказался, меня при нем так скрутило! И, что любопытно, чем больше он напрягался, тем хуже мне становилось. После этого попытки моего лечения раз и навсегда были прекращены, зато я стал присматриваться к себе. А народишко вокруг не ахти какого ума, знают о себе мало, да и не шибко интересуются, ведь способности эти, как знания, память или сила воли - развивать надо. Сам подумай, ты ж не становишься через пару дней после рождения интеллектуальным гением или силачом - Гераклом? А мозги и мышцы есть, но чтоб пользоваться этим качаться надо или книжки умные читать. А народ темный, преимущественно, так, только аллергеном вокруг брызжет, от которого мы мучаемся, а до применения ни мозги, ни руки не доходят. Вот и пришел я к ним в лондонское эниологическое общество на рассвете дикого капитализма в России. Они смекнули быстро так все и раскрутились, видишь как. Только я в дураках остался. Какой из меня бизнесмен: Да и для здоровья это опасно, как-никак.