Награда Бога
Шрифт:
Лерку от перенапряжения знобило. Руки тряслись, словно она трейлер кирпича разгрузила.
— Значит так. — Натка поставила перед ней большую чашку с кофе. — Ты пей, я там тебе несколько капель коньячку накапала, и слушай.
Натка с Серегой, спустившись на четвертый этаж, даже не стразу поняли, в чем дело. Вся лестница была в дыму. Пока Натка успокаивала Марусю, Везуня, вытащив из сумки какие-то железяки, стал ковыряться в замке. Щелчок — и дверь распахнулась. Анечка сидела около двери и тихо выла. Сергей отдал девочку
— Нат, а там никого из взрослых нет, — растерянно проговорил он. — Они что, одни что ли, на ночь остаются?
— Потом объясню, — хмуро отчеканила Натка. — Ты давай закрывай дверь, а я наверх пошла. Надо Лерке звонить. Надоело мне все это.
— А при чем здесь Лерка?
— Это ее сестры.
— Кто? — От удивления Везуня выронил свои железки.
Но Натка не ответила. Вошла с девочками в лифт и нажала кнопку своего этажа.
— Короче, Лер, Маруся сказала, — закуривая, проговорила Натка, — что они уже третий день одни. Светка им жратвы наварила и сказала, когда есть захотят, пускай разогревают. Дверь на ключ закрыла, телефон отключила и смылась.
— То-то я смотрю, что девчонок в сад с утра не водят! — вставила Вера Николаевна, — думала, может, ты их забрала.
— Она мне их не дает. — Лерка прижала ладони к лицу и расплакалась. — Господи, как же она могла их оставить? А если бы что случилось? Погодите! — Она встрепенулась. — А Дуська где? С ними же бабка оставалась!
— Дуська три дня назад загремела в больницу с белой горячкой, — мрачно проговорила Натка. — Допилась, образина немытая. Лер, что у вас происходит? Где дядя Леша?
Лерка утерла слезы и все рассказала.
— Слушай, Лер, так надо отцу все рассказать! — воскликнул Серега. — Это ж прям мексиканское мыло какое-то. Поверит, не поверит! Пусть приезжает и разбирается! Так ведь до гроба можно детей довести.
— А я могу все подтвердить, — сказала Вера Николаевна. — Ко мне прислушается. Я все-таки взрослый человек, и знает он меня не первый год.
— Хорошо, я позвоню ему. Но я хочу сестер забрать с собой. Ни дня больше с этой сукой не оставлю девочек! — Глаза у Лерки нехорошо заблестели.
— Лер, но у тебя никаких на них прав нет, — тихо проговорила Натка. — Мадам придет, устроит скандал, еще и моральные издержки за проникновение в квартиру потребует.
— Все равно! — упрямилась Лера. — Я, в конце концов, юрист. Эх, жаль, ментов не вызвали. Была бы у нас бумажка!
— Какие менты, Пересветова! — воскликнула Натка. — Нам детей надо было спасать.
— Да я понимаю, — вздохнула Лерка. — Только если бы у меня было подтверждение официальное, что дети были заперты одни в доме, да свидетели это подтвердили... Да что говорить, время
— Какая, говоришь, бумаженция нужна? — подал голос Серега. — Вы, девочки, забываете, что я — журналюга. А у нашего брата везде свои люди. И у ментов, и у братков.
— Кстати, это ты у братков так лихо с отмычками обращаться научился? — ввернула Натка.
— Ну, это опустим. — Серега скромно потупил глаза. — Значит так, — он вытащил из своей сумки лист бумаги и ручку, — чирикай, какой тебе текст нужен, а я завтра с утречка к своим знакомцам в МВД заскочу.
Лерка за сорок минут набросала протокол, свидетельские показания и еще какие-то документы, Натке непонятные. Серега уложил все в сумку и откланялся.
— Все, девульки, я помчался. Как только будет информашка, я с вами свяжусь.
Проводив Серегу, Вера Николаевна пошла спать, а девчонки остались на кухне. Натка, на секунду задумавшись, решительно открыла буфет, достала бутылку коньяка и пару маленьких рюмок. Налив янтарный напиток, она подняла рюмку и сказала:
— Ладно, Лер, не дрейфь, прорвемся. Давай за встречу.
— Лерка осторожно взяла рюмочку за тонкую ножку.
— Я так по тебе скучаю, Натка. — Рюмка задрожала в руке, и пара капель пролилась на скатерть.
— Я вижу, как ты скучаешь, — с обидой в голосе отозвалась Натка.
— Нат, прости меня.
— Никогда! — жестко сказала Натка. Лерка испуганно подняла глаза. — Никогда я тебя, сволочь, не прощу за то, что ты лишила меня лучшей подруги на целых пять лет! Ты представляешь, сколько теперь ночей мне надо тебе рассказывать, что со мной произошло за это время? У меня язык весь в мозолях будет!
Лерка рассмеялась.
— Вот никогда не знаю, когда ты шутишь, а когда серьезно говоришь.
— Это ты просто отвыкла, — улыбнулась Натка. — Ладно, Лер, что было, то прошло. Забудем. Давай решать, что с Ланкой делать.
— Заберу завтра девочек, и если Серега действительно раздобудет протокол, запугаю ее до полусмерти. На основании этих документов я могу начать дело о лишении родительских прав.
— Правда? — Натка недоверчиво посмотрела на подругу.
— Ну, мир не без добрых людей, — усмехнулась Лерка. — Конечно, надо обо всем рассказать отцу. Без него к такому делу даже нечего прикасаться. Но попугать ее можно.
Запугивать не пришлось. К вечеру следующего дня Лана позвонила и назначила встречу в кафе на Пушкинской.
Лера сидела за столиком минут двадцать, когда дверь в кафе распахнулась и на пороге появилась Лана. Шикарное светлое пальто из лайки струилось по изящному телу, словно вторая кожа. Высокие сапоги в тон, сумочка, прическа, макияж — все кричало в этой молодой красивой женщине о полном благополучии жизни. ЕЕ соответственно.
— Вот только морали мне читать не надо, — с места в карьер начала Лана.