Чтение онлайн

– Я кончаю, – неожиданно сказал Руперт. Его лицо исказилось.

– Я тоже, – сказала Джейни, дрожа и стеная.

Может быть, она притворяется, подумал Билли, но все равно это прекрасное представление. В следующий миг он кончил внутрь Элен. Опустив взгляд на ее лицо, Билли увидел, как две слезинки выбежали из-под ее плотно сомкнутых век и побежали по щекам, оставляя мокрые дорожки.

– Не плачь, ангел! Пожалуйста, не надо.

Покатились новые слезы.

«О господи», – подумал Билли, – «мы не должны были ее заставлять». Он скатился с Элен и прижал ее к себе. Руперт поцеловал Джейни продолжительным

поцелуем и, высвобождаясь из-под нее, сказал вполголоса:

– Ну-ка, посмотрим, может быть ты сможешь растормошить Элен.

– Подвинься, – сказала Джейни Билли, подвигая его на левый край кровати. – Теперь наша очередь.

Она пробежалась кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Элен. Элен застонала от невыносимого ужаса, отпрянула в сторону от Джейни, шаря безумным взором вокруг в поисках пути к бегству. Но Руперт и Билли с обеих сторон преграждали ей путь.

– Нет, нет! – всхлипнула она, когда настойчивые пальцы Джейни начали пробираться к ней внутрь. Она почувствовала груди Джейни у себя на животе, а ее язык – на своих сосках.

– Господи боже, – пробормотал Билли себе под нос. – Я через минуту буду снова готов.

– Прошу тебя, Элен, не бойся, – прошептала Джейни, лаская и поглаживая ее. – Мы все так чудесно порводим время, мы хотим, чтобы ты тоже получала удовольствие.

Я не могу продолжать вечно, подумала Джейни через пять минут. Неудивительно, что Руперт жалуется, что она фригидна. Ее надо размораживать двадцать четыре часа. Руперт, которому надоела роль наблюдателя, слез с кровати и вошел в теплую влажность Джейни сзади, так, чтобы иметь возможность наблюдать за Элен. У нее был такой вид, как у мученицы на дыбе. Протянув руку и пощупав, Руперт обнаружил, что, несмотря на все старания Джейни, внутри у Элен так же сухо, как в глотке марафонца после забега.

От нее нет никакого толка, подумал он. Абсолютно бесполезна.

Внезапно, когда Руперт пристроился позади Джейни, Элен увидела путь к бегству. Оттолкнув Джейни влево, Элен вырвалась из е рук и, прежде чем кто-либо успел сообразить, она соскочила с кровати и метнулась к одежде Руперта, где в кармане лежал ключ.

– Вернись! – рявкнул Руперт.

Хоть в этом ей повезло. В лихорадке возбуждения Руперт не закрыл дверь как следует. Истерически всхлипывая, Элен сумела выскочить наружу, захлопнуть дверь и повернуть ключ в замке как раз в тот момент, когда Руперт всем телом ударился в дверь с другой стороны. Больше всего Элен хотелось броситься бежать в ночь, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Но луна зашла и деревья стояли черной стеной. Она услышала сухой кашель леопарда и решила вместо побега отправиться в третью спальню. На кровати не было простынь. Элен сжалась в комок под покрывалом, уставилась невидящим взглядом на книжный шкаф и продрожала так до рассвета. Если бы ее снотворные таблетки не были в ванной, куда нельзя было попасть иначе, чем пройдя через спальню, она бы приняла смертельную дозу снотворного. Каждую минуту она вздрагивала, ожидая, что появится разъяренный Руперт и потащит ее обратно в камеру пыток.

Но остальные развлекались и не думали про нее.

– Мамочка пошла спать, – сказала Джейни.

– И дети моут всласть наиграться, – подхватил Руперт, наполняя стаканы.

Они играли в свои игры до самого утра.

Позвонив

домой на следующий день, Элен узнала, что Марк лежит в постели с тонзилитом и температурой 103. (Прим. перев. – по Фаренгейту). Она извела себя попреками за то, что почувствовала огромное облегчение от того, что нашелся прекрасный предлог, чтобы немедленно улететь домой в одиночку.

В последнее время приступы тонзилита у Марка становились все чаще. Антибиотики действовали все слабее, и, вернувшись, Элен обнаружила Марка таким бледным и исхудавшим, что согласилась с рекомендациями доктора Джеймса Бенсона немедленно удалить ребенку миндалины.

– Они величиной с бильярдные шары. Марку будет намного лучше, если их удалить. Это не вылечит астму, но прекратит мучающие его болезни, связанные с воспалением миндалин. В Мотклиффе, в Оксфорде, есть очень хороший врач, который делает такие операции. Марк пробудет в больнице всего четыре или пять дней.

– Я могу лечь в больницу вместе с ним?

– Я очень серьезно вам этого не рекомендую. Вам в последнее время выпало и так слишком много переживаний. – Про себя Бенсон подумал, что никогда еще не видел Элен в таком ужасном состоянии. – Доверьте его специалистам, которые делают такие операции пятьдесят раз в неделю.

– Вы хотите сказать, что я – плохая мать, – сказала Элен, начиная трястись мелкой дрожью.

– Нет же, – успокаивающим тоном сказал Бенсон. – Наоборот, я хочу сказать, что вы – слишком хорошая мать.

– Это и в самом деле был для меня изматывающий год. Как вы считаете, это не сказалось к худшему на астме Марка?

Бенсон пожал плечами.

– Кто знает. Дети очень восприимчивы. Марк может чувствовать, насколько вы несчастливы с Рупертом.

Слава богу, что мы не взяли детей в Кению, подумала Элен с содроганием.

– Руперт не захочет, чтобы я ложилась с Марком в больницу.

– Ну так не делайте этого. Навещайте его каждый день, а ночью отправляйтесь домой, чтобы как следует выспаться.

Вечером накануне того дня, когда Марку должны были удалять миндалины, Элен и Руперт поехали на большой благотворительный бал в Лондоне, который проводился в пользу партии тори. Руперт обычно не реагировал на приглашения такого рода. Но, что удивительно, он был поклонником миссис Тэтчер, нового премьер-министра, и считал, что она нуждается во всевозможной подержке, чтобы тори остались у власти.

– Ты не смогла бы отдать Марка на удаление миндалин в частную клинику, если бы социалисты провели налог на состоятельность.

Бал представлял собой грандиозное мероприятие с участием нескольких министров и их жен. Для Элен вечер был сущим кошмаром. Под глазами у нее были синяки, она снова похудела, и ее черное вечернее платье пришлось в очередной раз ушивать. Элен чувствовала, что выглядит лишней на этом балу, но не могла думать ни о чем, кроме Марка на белой больничной постели и ножа хирурга, который завтра утром вонзится в его маленькое горло. Вокруг нее за каждым столиком болтали и веселились прелестные женщины, флиртовали с вежливыми гладко причесанными мужчинами. За одним столиком с Элен брюнетка в бриллиантах, с ищущим взглядом, которая уже протанцевала с Рупертом долгий танец, украдкой пожимала руку министру тори, одновременно живо беседуя с его женой.