Чтение онлайн

– Где твои лошади? – спросил Ганс Шмидт.

– Прибудут послезавтра. Я мог бы участвовать в Виктор Льюдорум – на Мэнни.

Тут объявили номер Билли. Позади Фен и Дино Джейни Ллойд-Фокс вела светскую беседу. Она была восхитительна в красном шерстяном комбинезоне Лаура Эшли.

– Можно подумать, что она на восьмом месяце, – яростно буркнула Фен.

Джейни разговаривала с Дорин Хэмилтон. Она разговаривала медленнее, чем обычно, так что Фен слышала каждое слово.

– О да, Билли просто вне себя от счастья. В ту ночь, когда я ему об этом сказала, он до утра не мог заснуть от восторга. Это должно потрясающе подействовать на

его карьеру. Он говорит, что теперь скачет за двоих. А со мной он обращается так, словно я фарфоровая. Пыль мне вытирать не позволяет.

– Она этим никогда особенно не занималась, – сказала Фен себе под нос. Костяшки ее пальцев побелели, с такой силой она сжимала кнут.

– Когда срок? – спросила Дорин.

– В июне. Билли должен как раз участвовать в Ройял и Интернэшнл, но он говорит, что, возможно, откажется от обоих.

Скаковое поле закружилось у Фен перед глазами.

– О, вот он, мой дорогой Билли! – воскликнула Джейни, когда Билли, который должен был выступать первым, появился на арене. Он широко усмехался. – Не правда ли, перспектива отцовства ему к лицу?

Дино положил руку Фен на колено.

– Не обращай на нее внимания, – сказал он. – Она специально старается довести тебя.

Багль прошел дистанцию за невероятно короткое время. Джейни впала в шумный экстаз.

– Я никогда раньше не видел, как выступает Билли, – сказал Дино. – Он чертовски хорош. Его никто не переплюнет.

Он оказался прав. И Людвиг, и Вишбоун показали большее время. На арене появился Руперт под обычные восторженые вопли школьниц. Вся трибуна девочек из пони-клубов, преисполненных надежды потерять девственность по такой прославленной причине, вскочила на ноги с приветственными криками.

– Просто невероятно, что кто-то с такой красивой внешностью может быть таким ублюдком, – сказал Дино. – Как черный дрозд, который поет самую изысканную песню и одновременно срет на тебя. О господи, ты посмотри, какой разгон! Ему нужны были бы стартовые ворота.

Снейкпит рванулся по дорожке. Препятствий словно и не существовало. Он перепрыгивал их без малейшего усилия, как камешек, запущенный по воде.

– Он сильно повысил класс со времени мирового чемпионата, – сказал Дино, когда Руперт прошел дистанцию на две секунды быстрее Билли. – Я просто не могу им! не восхищаться.

– А я могу, – сказала Фен. – И даже слишком легко.

Довольно погрузив руку в заплетенную косичками серо-стальную гриву Снейкпита, Руперт вынырнул из-за красных занавесей, испугав Харди.

– Ты чего не смотришь, куда едешь, дубина неуклюжая? – рявкнула Фен.

– Потому что мне не нравится то, что я перед собой вижу, – огрызнулся Руперт. – И если кудесник Лоуэлл может тебя научить, как побить это время, то я – китайский мандарин.

– Не оскорбляй мандаринов, – бросила Фен через плечо. – Среди них могут быть хорошие люди.

– Помни: если взяла высокий темп, разгоняйся еще сильней! – крикнул ей вслед Дино.

Фен вдруг вспомнила, как Руперт в Риме издевался над ужасными выступлениями ее и Гризельды в соревнованиях на Национальный кубок. Он сказал тогда, что женщины всегда ломаются под давлением.

«К черту Руперта», – сказала она себе. – «К черту Джейни Ллойд-Фокс и ее поганого ребенка. Если я собралась покончить жизнь самоубийством, то этот способ ничем не хуже других».

Поклонившись принцессе в королевской ложе, Фен повернула Харди и с самого старта взяла в галоп. Харди, который привык

к тому, что его постоянно сдерживают, был на мгновение озадачен, а потом принял вызов. У первого барьера она была за то же время, что и Руперт. Прыжок! Она чуть не коснулась руками носа Харди. Прыжок над параллельными перекладинами. Пришла необыкновенная легкость, и ворота Фен перелетела почти небрежно.

О господи, подумал Дино с внезапным ужасом. Она восприняла мои слова буквально! Перемахивая барьеры, перелетая стенки, Фен смотрела вперед, на комбинацию. Фен приближалась к ней слишком быстро; она разобьется. Фен познала миг ужасного страха, затем Харди увесенно взял инициативу на себя. Он выполнил три безупречных прыжка, и доставил Фен к финишу. По оглушительным воплям зрителей, которые вскочили с мест, она поняла, что побила время Руперта. Теперь проблема была том, чтобы остановиться. Им навстречу рванулась насыпь. Харди рванулся вправо и секунд пять скользил на задних ногах, прежде чем остановиться.

Фен шагом покинула круг. Ей польстило то, что даже Дино на этот раз потерял свое обычное спокойствие.

В следующий момент Людвиг хлопнул ее по спине.

– Отлично. Я никогда еще не видел такого круга.

Его примеру последовал Каунт Гай, и вот уже все британские жокеи, кроме Руперта и Гризельды, обнимали ее и трясли ей руку. Фен наконец вышла из бойкота.

Стоит ли это всего пережитого? Так думала Фен, принимая от принцессы красную розочку и огромный серебряный кубок, засверкавший еще ослепительнее в свете фоотвспышек. Стоит ли этот миг славы стольких недоспанных ночей, неудач, сердечных ран? Фен мимолетно восхитилась безупречнымилодыжками принцессы в телесных кологотках, когда та возвращалась обратно в королевскую ложу. Затем раздался жуткий грохот барабанов, который чуть не отправил Снейкпита и Руперта на орбиту, оставив тем самым пустое место меду Фен и Билли, который был третьим. Повернувшись, Фен глянула ему прямо в глаза. С огромным усилием, куда большим, чем то, которым она выиграла кубок, Фен удалось улыбнуться.

– Я очень рада, что у тебя будет ребенок, – сказала она.

Потом, прежде чем он успел ответить, арена погрузилась во тьму, и луч прожектора высветил только Фен и серого в яблоках Харди. Фен знала, что никто из зрителей не уходит: никто не хлопал сиденьями и дверями, не было слышно топота ног по бетону. Только долгая тишина, за которой последовал оглушительный взрыв приветствий, и, когда музыкальная группа заиграла «Мне нужны красные розы для голубой леди», все принялись подпевать и хлопать в такт. Потом другие жокеи ушли с арены, и Фен осталась одна, освещенная прожектором, и послала Харди в присущий ему великолепный легкий галоп. Толпа приветствовала ее так радостно, что Фен объехала еще один круг. Быть может, Билли меня не любит, подумала она, зато они юбят. Ну почему я не могу скакать по этой арене всю жизнь?

Дадли поймал ее на площадке сбора, размахивая микрофоном, словно странным черным леденцом на палочке.

– Победа, абсолютная победа! Ты сегодня доказала, что женщины могут выступать великолепно! – взревел он со смехом. Он явно перебрал виски в палатке со спиртным. – И Харви бежал отлично. Ты должна быть счастлива!

– Да, отлично. Да, счастлива.

– Ты наврняка теперь поедешь в Лос-Анджелес!

– С лошадьми нельзя загадывать дальше, чем послезавтра, – сказала Фен.

– Тебе, должно быть, будет трудно выбирать меду ним и Эсмеральдой.