Чтение онлайн

– Помните насыпь в Люцерне? – спросил Хампти. – После нее сразу была изгородь. Все лошади восприняли ее как следующую насыпь и проломились сквозь. Одну из датских лошадей пришлось застрелить. Я не намерен рисковать Садлбек Сэмом.

– Этот ров в три фута глубиной, – сказал Билли. – Если лошадь упадет туда, ей придется бороться за свою жизнь. Это ее сломает.

– Там очень пологий склон, – запротестовал Стив Салливен. – И он не скользкий. Лошади легко возьмут это препятствие, правда, Вишбоун? – добавил он, обращаясь за поддержкой к ирландцу.

– Конечно.

Не вижу, какие неприятности могут произойти, – сказал Вишбоун.

– Ну вот, – сказал Стив. – Я проверил крепостной ров на своей старой кобылке. Она перемахнула его – и волосок не шевельнулся.

– Ее уже давно пора пустить на консервы, – рявкнул Руперт. – Не страшно, если она сломает ногу. А у нас лошади высшего класса. Я не хочу рисковать ста тысячами фунтов из-за какого-то проклятого рва.

Он отправился восвояси и пожаловался Мелису, который пришел и осмотрел конкурную дорожку.

– С моей точки зрения это вполне преодолимое препятствие. Нормальный ров.

– Это не для наших лошадей, – сказал Руперт.

Билли совещался с мистером Блоком.

– Я провел восемь месяцев, приводя Багля в форму, не для того, чтобы он разбился здесь в один момент. Вы станете сильно возражать, если я сниму его со скачек?

– Делай то, что считаешь нужным, парень, – сказал мистер Блок. – Мне самому не нравится, как выглядит этот ров. Первые лошади еще так-сяк пройдут, но потом трава окажется сбита копытами, и склон превратится в санную горку.

Однако спонсоры Стива Саливена, табачный гигант «Фьюм», вложили в соревнования уйму денег и хотели, чтобы скачки состоялись. В административном здании не смолкали телефоны. Стив предложил поставить взамен рва в конкурной дорожке высокую стенку.

– Нечестно, – сказал Руперт. – Стенка – это не то же самое, что насыпь.

– Это преимущество для небольших лошадей, – сказал Хампти. – Им нужно меньше места для разбега между спуском с насыпи и барьером.

Каунт Гай объявил крепостной ров vraiment dangerouse. Людвиг согласился:

– Это ваши английские приветы, Стив: непременно надо иметь ров! Тогда уж заведи еще замок, слона и сафари-парк с дикими зверями.

Стив Салливен весь вспотел. Ему еще никогда не приходилось сталкиваться с мятежом. Жокеи окружили его, мрачные и угрюмые, уперев руки в боки.

Фен тем временем тихо прогуливалась вдоль конкурной дорожки. День был тихий, неяркий – облачный, но теплый и сырой. Трава после недавних дождей была очень зеленой. Мошки плясали у Фен перед лицом. Наконец она добралась до крепостного рва и остановилсь, похлопывая кнутом по сапогам и разглядывая их с неодобрением. Шляпа съехала ей на лоб.

Все эти взрослые люди, и Гризл в том числе, подняли такой шум, подумала она. Кошачий концерт без тени достоинства. Руперт вышел к ней навстречу и поцеловал ее.

– Привет, ангел. Ты как раз вовремя, чтобы присоединитюсья к пикетам. Мы намерены доказать Стиву, что он неправ.

В этот момент к ним подбежал прихлебатель-телевизионщик в белой остроконечной

шапке и розовых брюках в обтяжку.

– Ребята, ребята! Пора уже начинать! – крикнул он, оббегая большую кучу грязи. – Автогонки закончились, одиночные женские соревнования тоже, вот-вот наша очередь!

– Пшел вон к своим поганкам, тролль! – сказал Руперт.

– Пусть тролль, зато очень богатый! – хихикнул тот. – А ты – пушечное мясо. Будете вы состязаться, или нет? Это все, что мы хотим знать.

Жокеи сгрудились в кучу, чтобы посовещаться.

Фен стояла немного в стороне. Она поймала взгляд Билли. Секунду они смотрели друг на друга. Он заметил, как сильно она похудела. Джинсы стали ей велики, футболка висела, как на вешалке. Фен быстро отвернулась, наткнулась на барьер, сбила перекладину и сама потеряла равновесие. Выпрямляясь, она услышала, как Руперт отвечает человеку из Би-Би-Си:

– Ладно, включайтесь. Мы все будем участвовать в скачках.

Фен сбежала оттуда обратно на площадку сбора под дубами. Она обнаружила там Дездемону, которую Сара водила по кругу.

– Что стряслось? – спросила Сара.

– Большой скандал по поводу! кубкового состязания, – сказала Фен. – Мы все участвуем. Но у Руперта был такой подозрительный блеск в глазах, что я уверена – он что-то задумал.

– Позвони лучше Джейку.

– Нет. Он запретит мне участвовать.

Толпа зрителей гудела от сплетен и пересудов. Они видели, что жокеи собрались вокруг рва. Эти состязания должны были быть чуть ли не самым серьезным кубком года. Многие зрители проехали много миль, чтобы их увидеть. Трибуны кипели от возбуждения и взорвались радостными воплями, когда Руперт, первый из участников, появился перед публикой. Он подчеркнуто театрально снял шляпу перед судьями и пустил потного, покрытого пеной Снейкпита кэнтером по кругу, ожидая сигнала. Сигнал не давали, ожидая в свою очередь знака готовности от телевизионщиков.

По сигналу он бросил коня вперед по изумрудной траве. Снейкспит бежал образцово-показательно и отменно брал каждый барьер, приближаясь ко рву.

– Сейчас он всем покажет, как надо брать ров! – сказал полковник Роксборо.

– Не думаю, – мрачно сказал Мелис.

Все жокеи вскочили с мест, затаив дыхание, когда Руперт доскакал почти до самой насыпи – и в последний момент, чуть не повредив Снейкспиту зубы, направил коня кентером в обход, не обращая внимания на крики: «Не туда! Неверно!», и, придерживая галоп, сошел с круга.

В этом классе было заявлено тридцать пять лошадей. Следующие двадцать жокеев демонстративно объехали ров, или сошли с дорожки, не доезжая до него. Первые несколько кругов публика озадаченно чесала в затылке. Потом до них дошло, что они присутствуют свидетелями при забастовке, при преднамеренном саботаже целого класса состязаний. Недоумение толпы превратилось в ярость. Публика принялась орать, свистеть и хлопать. В шикарной ложе председателя с красной ковровой дорожкой у Стива Салливена был апоплексический припадок.