Чтение онлайн

— Да… Откуда вы знаете?

— По-моему, я это где-то видел. — Он не видел, но догадаться было легко: ГЛК принадлежала акционерной компании, которая в свою очередь принадлежала семейству Бронсонов. Было достаточно легко понять, почему посланная Гранд Сенатом помощь, в конечном итоге использовалась на то, в чем могла принять участие ГЛК.

— У нас есть очень приличные спортивные команды, — зло сказал Баннерс. — Здание рядом с ним — Президентский Дворец. Его архитектура совершенно функциональна.

Перед ними вырисовывались смутные очертания дворца, приземистого и массивного. Он походил скорей

на крепость, чем на столичное здание.

По мере их приближения к дворцу город становился все более густонаселенным. Здания здесь были по большей мере из камня и литого бетона, а не из дерева. Немногие были более трех этажей в высоту, так что Рефьюдж далеко расползался вдоль берега. За пределами дворцовостадионного комплекса плотность населения стремительно возрастала. Баннерс внимательно смотрел вперед, когда они ехали по широким улицам, но казался менее нервозным, чем в районе доков.

Рефьюдж был городом контрастов. Улицы были прямые и широкие и тут, по-видимому, существовала хорошая система удаления отходов, но нижние этажи зданий были открытыми лавками, а тротуары заставлены лотками. Мимо этих киосков и лавок двигалась толпа пешеходов.

По-прежнему не было ни моторного транспорта, ни движущихся тротуаров. Вместе с совершенно функциональными фонарями и водозаборными колонками были поставлены с частыми интервалами ясли для лошадей и коновязи. Немногие признаки технологии контрастировали с общим примитивным видом города.

На уличном переходе пробивал себе дорогу сквозь толпу контингент людей в форме. Фалькенберг внимательно посмотрел на них, а затем на Баннерса:

— Ваши солдаты?

— Нет, сэр. Это форма дома Гленна Фостера. Официально они — неорганизованные резервы Президентской Гвардии, но тем не менее это частные войска. — Баннерс зло рассмеялся. — Звучит словно из какого-то исторического романа, не правда ли? Мы почти вернулись к феодализму, полковник Фалькенберг. Всякий достаточно богатый держит наемных телохранителей. Они в ы н у ж д е н ы. Преступные шайки настолько сильны, что полиция не пытается поймать тех, кто под организованной защитой, а судьи не карают их, если те попадутся.

— А частные телохранители в свою очередь сами становятся бандами?

Баннерс остро поглядел на него.

— Да, сэр. Вы видели такое и раньше?

— Да, я видел такое и раньше.

Баннерс был не в состоянии разобрать выражение лица Фалькенберга.

Они въехали в президентский дворец и получили честь от солдат в синей форме. Фалькенберг заметил надраенное оружие и четкую вымуштрованность Президентской Гвардии. Здесь на посту были хорошо обученные солдаты, но часть-то была маленькая. Фалькенбергу хотелось знать, смогут ли они так же хорошо драться, как стоять на посту. Они были местными гражданами, верными Хэдли и были непохожи на привычных ему Десантников КД.

Его провели через серию комнат в каменной крепости. В каждой имелись металлические двери и некоторые были кордегардиями. Фалькенберг не видел никаких признаков правительственной деятельности, пока они не прошли через внешние слои огромного дворца в открытый двор, а через него во внутреннее здание.

Здесь было полно народа. Клерки носились по коридорам,

а девушки, задрапированные в тоги модные на Земле много лет назад, сидели за столами по кабинетам. Большинство, казалось, упаковывало содержимое столов в ящики, а другие шныряли по коридорам. Некоторые кабинеты были пустыми, а их столы покрыты легкой пылью, а перед ними были свалены передвижные пластмассовые ящики.

У кабинета Президента было две приемных, сам Президент Будро был высоким худощавым мужчиной с рыжими тонкими усами и быстрыми жестами. Когда их ввели в эту чересчур изукрашенную комнату, Президент оторвался от кипы бумаг, но глаза его не сразу сфокусировались на посетителях. Его лицо было маской беспокойства и озабоченности.

— Полковник Джон Кристиан Фалькенберг, сэр, — доложил Баннерс. — И главстаршина Кальвин.

Будро поднялся на ноги.

— Рад вас видеть, Фалькенберг, — выражение его лица говорило им иное; он посмотрел на своих посетителей с легким отвращением и знаком велел Баннерсу покинуть кабинет. Когда дверь закрылась, он спросил:

— Сколько вы привезли с собой людей?

— Десять, мистер Президент. Всех, кого могли провести на борт ракетоносца, не возбуждая подозрений. Нам повезло, что и столько-то смогли. Гранд Сенат направил в погрузочные доки инспекторов, проверять нарушения антинаемнического кодекса. Если бы мы не дали взятку портовому чиновнику, чтобы тот отвлек инспектора, нас бы здесь не было вообще. Мы с Кальвином отправились бы на Танит ссыльными.

— Понимаю, — судя по выражению лица, он не был удивлен. Джон подумал, что Будро был бы больше доволен, если бы инспектор его поймал. Президент нервно побарабанил пальцами по столу. — Наверное, этого хватит. Как я понял, корабль, которым вы прибыли, привез так же Десантников, собравшихся добровольно поселится на Хэдли. Они должны создать ядро превосходных полицейских сил. Хорошие солдаты?

— Это был демобилизованный батальон, — ответил Фалькенберг. — Это солдаты, которые больше не нужны Кодоминиуму. Могут быть поскребыши со всех гауптвахт на двадцати планетах. Нам повезет, если во всей компании хоть один настоящий солдат.

Лицо Будро вернулось к прежней маске отчаяния. Было видно, что надежда покинула его.

— У вас наверняка есть свои собственные войска, — заметил Фалькенберг.

Будро поднял кипу бумаг.

— Все они здесь. Я как раз просматривал их, когда вы вошли. — Он протянул рапорт Фалькенбергу. — В них мало обнадеживающего, полковник. Я никогда не думал, что существует военное решение проблем Хэдли и это подтверждает тот страх. Если у вас только десять человек плюс батальон Десантников-мародеров, военный вопрос не стоит даже рассматривать.

Будро вернулся в свое кресло. Его руки беспокойно бегали по морю бумаг на столе.

— Будь я на вашем месте, Фалькенберг, я бы вернулся на ту шлюпку ВКФ и забыл про Хэдли.

— А почему вы этого не сделаете?

— Потому что Хэдли мой дом! Никакой сброд не выгонит меня с плантации, которую мой дед создал собственными руками. Они не заставят меня сбежать. — Будро стиснул руки вместе, пока костяшки пальцев не побелели от напряжения, но когда он снова заговорил, голос его был спокойным. — У вас здесь ничего не поставлено на кон, а у меня стоит.