Наемник
Шрифт:
– Милый, ты уверен, что старый Патрик жив?
– Живее всех живых!
– Но ты ведь его не видел, только говорил с ним, да?
– Не думаю, что голос его имитировали. Не в голосе дело, а в словах. – Коснувшись берета на голове, Каргин добавил: – Такое было сказано, о чем лишь двое знали, он и я.
После секундной паузы Кэти произнесла:
– Если Патрик жив, иди на виллу. Ничего с тобой не случится, Керк, и ничего тебе не грозит. Это я точно знаю.
– Откуда?
Кажется, она рассмеялась.
– Птичка
– Я подумаю, – сказал Каргин. – Если получится, перезвоню.
Гаснущий звук поцелуя и торопливые гудки…
Он сунул мобильник в карман, допил компот и уставился на свои башмаки. После двухдневных блужданий по скалам, лесам и болотам выглядели они неприглядно.
Ничего не случится! Точно знаю! Блажен, кто верует… Хотя кому же верить, если не любимой женщине? Но и любимая не застрахована от ошибок. Он верит ей, она – Халлорану, а в результате…
Подстраховаться надо, решил Каргин. В условиях войны, бывшей для него привычным состоянием, он мыслил боевыми категориями, и в данном случае они гласили: верь-не верь, а если подозреваешь ловушку – подумай об отступлении. Отступить можно было по-разному, но лучше всего – под прикрытием контратаки. Подтянуть резерв, расставить пулеметы, обдумать, кто ударит в лоб, кто с фланга обойдет, когда и по каким сигналам…
Резерв в наличии имелся – те самые кровавые фанатики, которым не избежать возмездия. Ни в коем случае не избежать – изловят их, ублюдков, и, разумеется, перестреляют, чтоб лишнего не болтали… Вывод из этих коммодорских обещаний был абсолютно ясным: во-первых, не всех крысюков устаканили, а во-вторых, деваться крысам некуда. Правда, те еще союзнички…
Мрачно усмехнувшись, Каргин вытащил рацию, нажал на кнопку.
– Гепард-один вызывает части поддержки. Кренна, слышишь меня? Ты еще живой?
– Живой, но сердитый. Очень сердитый! – послышалось в ответ. Голос майора был резким и хриплым, но безнадежности в нем не ощущалось.
– Все еще хочешь содрать с меня шкуру?
Молчание. Потом – сухой смешок.
– С тебя, пожалуй, не хочу. Ты, в общем-то, был прав: контракт мой ненадежен, клиенты – сущее дерьмо, заказчик – жулик. Есть предложения, капитан?
– Так точно, майор. Я думаю, ты спустился через убежище в кальдеру? И много у тебя бойцов?
Пауза. Он слышал дыхание Кренны, а еще – едва различимый лязг оружия, шелест листьев да ругань на трех языках. Слов было не разобрать, но тон не оставлял сомнений – прикладывали крепко.
– Шестеро, – ответил наконец майор. – Двое ранены, но все боеспособны. Тех, кто не мог шевелиться, я сам… того… – Он прикрикнул на своих людей, и гомон смолк. – Жду еще пятерых. Должны подойти от скал. С тех, где тебя ловили.
– В лесу сидишь?
– В лесу. Поганый тут лес, сырой… Хуже, чем в Анголе. Зато трясин полно.
Каргин оставил это замечание без комментариев.
– К северу от входа в бункер – свалка. Перед ней болото, а дальше – лес. Позавчера на том болоте парня пристрелили… кто-то из твоих, Пирелли или Горман, расстарался…
– Горман. Я помню это место.
Каргин посмотрел на часы, потом бросил взгляд на вершины утесов.
– Встретимся в лесу, напротив свалки, через двадцать минут. Поговорим, обсудим ситуацию. Согласен?
– А разве у меня есть выбор? – буркнул Кренна и отключился.
Они сошлись на лесной опушке в тот момент, когда над скалами мелькнула тень «оспрея». Сделав круг над островом, машина набрала высоту и скрылась в затянувших небо облаках, но не на севере, а на западе, со стороны океана. Непохоже, что летят во Фриско, подумал Каргин, провожая взглядом самолет. Впрочем, по утверждению коммодора, Спайдер должен был отправиться в другое место, такое же уютное, как Иннисфри в недавнем прошлом.
В какое именно, Каргин не знал и, по большому счету, не интересовался. Глядя в хмурую физиономию Кренны, он думал сейчас о том, что у наемников судьба неблагодарная – все они с времен Ганнибала и Цезаря были не просто пушечным мясом, а мясом третьего сорта, которое швыряют в самую грязную из мясорубок войны. И там, кружась и вращаясь под стальным ножом, они ломали друг другу кости, а временами, заключив перемирие, пускали кровь хозяевам. Все зависело от обстоятельств: вчерашний друг мог обернуться врагом, вчерашний противник – другом. Ну, не другом, так союзником…
– Похоже, тебя кинули, майор, – сказал Каргин, оглядывая воинство, толпившихся за спиной бельгийца. Мартина Ханса он там не заметил. Хмурые физиономии солдат были грязны, и от того казалось, что все они – на одно лицо, и даже вовсе не люди, а черти, удравшие от своих котлов и сковородок.
Кренна хищно оскалился. Дрогнула тонкая нитка усов над верхней губой.
– Кинули нас обоих, капитан. Надеюсь, ты хоть без аванса не остался? Нет? Ну, и я кое-что ухватил… Надеялся, будет больше, да дьявол с ними, с деньгами! Унести бы кости целыми!
– Унесешь, если пороху хватит. Есть на чем – два самолета на острове, надежные «оспреи»… Так что и кости унесешь, и деньги, – пообещал Каргин. – Давай-ка теперь прикинем диспозицию: мы – здесь, в кратере, на западных склонах – двести «зеленых беретов», и во дворце – наш наниматель. Твой и мой. Но не один… С ним пожилой джентльмен, важная персона, босс. Тот самый, которого вы у озера пришибли.
– Живой?
– Вполне.
Бельгиец нахмурил брови, пошевелил усами.
– Верится с трудом… Горман две ракеты всадил… От пожилого мсье даже вставной челюсти не осталось.