Надрыв
Шрифт:
Огонь до сюда ещё не дополз, но слишком дымно и она страх задохнуться гонит её вперёд, вынуждая поторапливаться, поэтому, прикрыв рот мокрым краем, она возвращается обратно, разыскивая Уильяма. Искать долго не приходится - удушливый кашель на лестнице где они прошли выбираясь из классной комнаты самый верный сигнал.
– Уилл!
– она выкрикивает, накрывая мужчину мокрым пледом с головой и сама ныряет под него.
Кашель не стихает, и Лия вспоминает о том, что читала когда-то о приступах астмы, пока искала информацию о панических атаках - это состояние нельзя купировать
Уильям сотрясается в кашле, пытаясь вдохнуть, но выходит у него плохо - под пологом влажной ткани почти нет дыма, но и воздуха становится слишком мало для них двоих.
– Вы должны идти, - чётко говорит Лия, укладывая его руку на плечо и заставляя опереться на себя, - мне вас не увести. Шагайте.
С усилием мужчина поднимается, опираясь о хрупкую девушку, но она крепко держит его, помогая делать шаги и приподнимает край пледа, силясь разглядеть дорогу. Новая порция удушливого дыма забирается под ткань, но большего и не нужно - за десять лет обучения в закрытой школе-пансионе для девочек Эддингтон Лия выучила её как свои пять пальцев, и ей не нужно много времени, чтобы сориентироваться.
Шаги даются с трудом и медленно, но всё же верно они продвигаются к выходу. Снаружи слышен вой машины экипажа пожарной охраны, и теперь Лия по большей части ориентируется на звук, подбадривая учителя.
'Мы сгорим тут заживо', - единственная мысль, которая бьётся у неё в голове.
Огонь сделает то, что не закончил тогда, много лет назад, когда её лицо навсегда обезобразили шрамы. Она уверена, что это её судьба, но Вильгельм Дайсон, опирающийся о её плечо и силящийся шагать быстрее не даёт погрузиться в пучину отчаяния и паники. Его нужно вывести во что бы то ни стало.
Лия не сразу соображает - они шли всего пару минут, а время растянулось для неё до бесконечности из-за всепоглощающего страха. Они минуют последний коридор, где отчётливо слышно гудение пламени поблизости сквозь быстрый пульсирующий стук крови в ушах, и подгоняет их.
Дверь пожарного выхода широко распахнута, и там, выйдя за пределы горящего здания вместе с сотрясающемся в непрерывном кашле учителем, она сбрасывает плед в бок, и передаёт мужчину людям, подбежавшим к ним на помощь.
В свете огня лица выглядят совсем иначе, а потому Лия идёт медленно, вглядываясь в них, разглядывая толпящихся в нескольких десятках метров в стороне людей. Взгляд выискивает тех, кто является самыми важными людьми для неё, меняя прежнюю мысль на мольбу: 'Будьте живы. Вам нельзя умирать. Я не разрешаю.'
Каждая кучка девчонок подвергается самому пристальному вниманию, пока до Лии доносятся обрывки разговоров:
– Все мои вещи! Все!
– Какой кошмар, где же мы будем...
– Давно нужно было это сделать, - голос Лия узнаёт мгновенно и всматривается туда, откуда его принесло. Все четверо девиц шабаша стоят тесно друг к другу, они целы и живы, но Лия даже не удивлена: нужно сильно постараться, чтобы извести подобную заразу.
– Да, только жаль, что не до экзаменов, - тянет Меган, стоя очень близко к Эмбер, и приобнимая
Этих двоих ничто не учит тому, что не следует выставлять подобное, особенно если вспомнить о том, что у Эмбер есть официальный жених, попросивший её руки давным-давно. Вот только это сейчас совсем не волнует Лию, и она продолжает искать, не слыша слов приставшего к ней медицинского работника, расспрашивающем о её самочувствии, и настойчиво сующим ей стаканчик с горячим сладким чаем.
Она отправила их за несколько минут до того, как вышла сама. Сколько человек было после них? Где же они, почему она никак не может их найти?!
– Лия! Лия!
– голос доносится с другой стороны, и девушка вскидывается. Горячий чай обжигает пальцы, а край тонкого пластика лопается в сдавившей его руке.
Амелия и Габи бегут к ней со всех ног совсем не оттуда, где она ожидала их увидеть. Бегло осмотрев их на предмет повреждений, Лия не замечает никаких повязок, и выдыхает облегчённо - они успели выбраться из школы раньше, чем пожар разросся.
Габи добегает первой, и, с разбегу обнимает ошалевшую от такого развития событий Лию.
– В порядке, в порядке, - захлёбываясь слезами облегчения повторяет Габи, и Лия чувствует себя ошалевшей.
– Его забрала скорая, - отзывается она рассеянно. Руки обвисают вдоль тела, словно канаты, но кузина даже не думает отстраняться и приходится осторожно поглаживать её по спине, когда Амелия подбегает к ним, и её лицо искажается рыданиями, а тяжёлые, крупные слёзы расчерчивают дорожки на покрытой тонким слоем сажи коже.
Габи отпускает Лию из объятий и благодарно смотрит и улыбается. Впервые, Лия не хочет размазать эту улыбку по её губам. Не хочет видеть, как их кузина будет мучится от той же боли, что когда-то причинили Лие. Не хочет знать, сумеет ли Габриэль это вынести. Не хочет растоптать ту, кто так сильно сжимала её в объятиях, проливая слёзы облегчения и радуясь тому факту что она, Лия Фрейзер, осталась жива.
Позади устрашающий шум, и Лия оборачивается глядя на оставленное здание, вокруг которого снуют пожарные, общими усилиями стараясь обуздать разбушевавшегося неукротимого монстра.
Там, в гудящем пламени полыхающей школы Лия видит мечущегося дракона, ревущего и изрыгающего из себя эти струи, но его шкура не спасает его от огня, и он полыхает там, запертый в здании, мечущийся по огромным коридорам, пожирающим в страшном грохоте и спальни и классные комнаты, и даже комнаты отдыха - ему всё было нипочём, но выбраться он не в силах.
'Я победила тебя', - умиротворённо думает Лия, наблюдая за предсмертной агонией того, кто когда-то отнял у неё сердце, проклял её ненавистью, и слышит тихие шаги и голос Амелии, подошедшей совсем близко, так, что она чувствует тепло от руки сестры собственной.
– Я так перед тобой виновата... Прости меня.
Где-то там, ставший уже привычным тяжёлый чан с ненавистью, с раздражением, с обидой и завистью опрокидывается, позволяя вечно голодному языку пламени слизнуть всё его содержимое без следа. Лия никогда не думала, что это было так тяжело, но сейчас она чувствует необычайную лёгкость. Свободу.