Чтение онлайн

— Что делать, жизнь не стоит на месте… От этого никуда не уйти.

— Я, наверное, неправильно выразился, — начал Лоренс, — но ты всегда выглядела моложе Джилл, хотя я знаю, что вы ровесницы.

— Я младше на год, если быть точной. Мы обе родились в сентябре, но с разницей в год. Джилл была самая старшая в классе, а я самая младшая.

— И самая умная, по мнению Джилл. Я получил исчерпывающие сведения о твоих оценках на экзаменах.

— Не знаю, как насчет «самой умной», но самая прямолинейная — это уж точно! У нас дома всегда было принято

говорить что думаешь. В школе же меня все время одергивали — не рассуждай, прикуси язык, веди себя прилично и так далее… Джилл была совсем другой — прелестной, как картинка, любимицей учителей и соучеников, и всегда такой послушной — чистое золото!.. — Она замолчала, чувствуя, как странно перехватило горло.

— Всегда, — согласился он и улыбнулся. — Знаешь, это хорошо, что мы можем так просто говорить о ней, я благодарен тебе за твое терпение. Ночной гость, вероятно, не очень-то приятный сюрприз после утомительной работы в «Короне»? Но когда я тебя там увидел, не смог противостоять порыву…

— Порыв — это что-то новое, и уж никак не вяжется с тобой, Лоренс.

— Да, — согласился он. — Не в моем стиле. Но думаю, ты и понятия не имеешь, какой я на самом деле.

— Ты всегда неодобрительно относился к нашей дружбе.

Лоренс отрицательно покачал головой.

— Нет, хотя я, и правда, не мог понять, почему вы с Джилл неразлучны: двух более несхожих особ трудно себе представить!..

— Верно. Но мы стали не разлей вода как только познакомились, с первого дня пребывания в школе. Там учителя всех причесывали под одну гребенку, и разница не бросалась в глаза, а вне школы контраст был вопиющим!

— Наряды никогда не интересовали тебя? — полюбопытствовал Лоренс.

— Конечно, интересовали! Я нормальная женщина.

— Ты всегда носила джинсы, и сегодня я с трудом узнал тебя…

— Если это комплимент, благодарю, — сказала Келли с язвительной усмешкой. — Когда я работаю в «Короне», предпочитаю строгую блузку, темную юбку, легкий макияж и гладкую прическу.

— Профессия диктует особый стиль?

Она согласно кивнула.

— Это общеизвестно.

— И ты держишь всех мужчин на почтительном расстоянии?

— Нет, не всех, у меня есть несколько друзей. — Она подчеркнула слово «друзей». — Но они не любовники и не потенциальные мужья… Просто добрые приятели.

— Если бы это говорил кто-то другой, я бы усомнился в правдивости этих слов, — заметил Лоренс. — Всегда с недоверием относился к платоническим отношениям между мужчиной и женщиной.

— Что ж, — холодно заметила Келли, — мужчина, подобный тебе, естественно, может сомневаться, но уверяю тебя — это вполне возможно.

— Да, только вряд ли твоим друзьям это так уж нравится.

— Нравится или нет — они держат свое мнение при себе, — спокойно парировала она. — Я не собираюсь влюбляться. Я просто не способна растворяться в избраннике, как Джилл. Ты для нее был центром Вселенной, ее жизнь вращалась исключительно вокруг тебя. Я же не способна на подобное самоотречение. Единственное живое

существо, которое еще занимало мысли Джилл, была ее лошадь, — Келли вдруг осеклась, проклиная свой неуправляемый язык. — Господи, что я говорю… Прости, Лоренс.

— Ничего. Это правда.

Девушка вздохнула.

— Если уж мы заговорили об этом, до сих пор не могу понять, как лошадь могла сбросить ее… Джилл ведь была такой великолепной наездницей!

— Должно быть, отвлеклась, — слегка нахмурившись, пожал плечами Лоренс. — Она была не в настроении в то утро, поняв, что у нас опять не получилось с ребенком… Каждый месяц одно и то же, и я ничем не мог успокоить ее. Единственное, что помогало ей разогнать тоску — вскочить в седло и нестись галопом по вересковым пустошам, пока не придет облегчение.

— Но это случилось в другом месте, не на пустоши, — грустно заметила Келли.

— Да, — кивнул он, и глаза его померкли. — Она спокойно ехала по тропе, по которой проезжала сотни раз, опустив поводья, но что-то, видимо, испугало лошадь… Та резко рванулась, и Джилл упала, ударившись виском о выступающий камень… Смерть была мгновенной. — Голос Лоренса дрогнул. — Мне говорили, что хотя бы за это я должен благодарить Бога. — Он тяжело вздохнул и беспомощно развел руками.

— Нет, это ужасно!

Келли импульсивно вскочила и села рядом с ним, положив ладонь на его руку. Лоренс сжал ее кисть с такой силой, что, казалось, кости хрустнули.

— Мне не следовало рассказывать тебе это. — Он нахмурился, увидев в зыбком свете свечей слезы, блеснувшие на щеках Келли. — Я заставил тебя плакать. Прости. — Он притянул ее к себе совсем близко, так, что она почувствовала его дыхание.

— Ты знаешь, я никогда до этого вечера не плакала, думая о Джилл, — всхлипнула Келли, ее прерывающийся от слез голос звучал глухо. — Я так хотела, но не могла…

— Теперь пришло время выплакаться, — проговорил он, поглаживая ее волосы. Легкое, нежное прикосновение вконец лишило ее самообладания: Келли словно оттаяла в его руках, захлебываясь слезами.

— Я испортила твой пиджак, — внезапно спохватилась она, и Лоренс, слегка отстранившись, снял его, а затем снова обнял девушку.

— Не беда. Можешь теперь испортить и рубашку, — отшутился он, и Келли, всхлипнув, все же чуть улыбнулась сквозь слезы. Лоренс притянул ее еще ближе и погладил по спине. Его рука была такой теплой и так приятно согревала…

Лоренс стало неловко и она попробовала выпрямиться, но не тут-то было. Рука Лоренса спустилась ниже и теперь по-хозяйски лежала на талии девушки. Келли умоляюще подняла голову:

— Лоренс…

Она замолчала, сердце глухо забилось, когда вдруг глаза ее встретили страстно-требовательный взгляд, перед которым было невозможно устоять… Когда губы Лоренса нашли ее рот, Келли часто задышала, пытаясь вырваться из его объятий, но тщетно. Его губы смягчились, лаская, язык стал настойчивее, губы ее раскрылись в ответ, и, ослабевшая после рыданий, Келли уже не могла сопротивляться…