Чтение онлайн

Ввод молодежи в строи в условиях фронта - сложное дело. Иногда одна неосторожно брошенная фраза бывалого фронтовика приносила обучаемому большой вред.

Стремясь, например, внушить молодым пилотам веру в свой самолет, мы не раз подчеркивали, что наш Ил-2 очень надежен и прост. Он прощает летчикам грубые ошибки в технике пилотирования, просчеты на посадке. Кое-кто из молодых пилотов "усек" наш разговор, стал меньше тренироваться, перестал изучать аэродинамику, инструкцию по пилотированию. А в результате мы имели потом две поломки на посадке. Пришлось давать

задний ход, разъяснять товарищам, что наш самолет действительно прост, но только для тех, кто умеет управлять им.

При ведении партийно-политической работы мы старались учитывать все эти и другие явления, связанные с эмоциями летчика, оказывающие влияние на формирование его морально-боевых качеств. План партийно-политической работы составлялся в эскадрилье обычно на десять дней. Наряду с лекциями о международном положении, информацией об обстановке на фронтах Великой Отечественной войны, о жизни родной страны мы включали в план и беседы о значении воинской дисциплины и исполнительности, о бдительности, честности и правдивости, о славных боевых традициях нашего 108-го штурмового авиационного полка.

Вся эта работа по обучению и воспитанию молодых летчиков и воздушных стрелков, несомненно, приносила хорошие результаты. И когда молодые летчики стали ходить на боевые задания, они в первых же вылетах зарекомендовали себя с лучшей стороны.

Однажды мы получили задачу нанести удар по железнодорожным эшелонам а тылу врага. Но так, как самолетов в воздухе было много, командир группы истребителей прикрытия допустил ошибку: вместо нашей восьмерки пошел сопровождать другую. "Вернуться или продолжать полет?" - встал предо мною воирос. Такой поворот дела, видимо, озадачил и ведомых. Может быть, они ждали, что я подам сигнал на возвращение..

Но я дал другую команду:

– Идем на цель. Плотнее сомкнуть строй.

Ведомые ближе подошли ко мне. Весь маршрут мы прошли на малой высоте, чтобы не быть замечеными истребителями противника.

На объект штурмовики прибыли точно и неожиданно обрушили бомбовый удар на вражеский эшелон с техникой и боеприпасами. Воздушные стрелки в боевом азарте докладывали о точных попаданиях и начавшихся пожарах на станции. Нам же предстояло еще обстрелять станцию пушечно-пулеметным огнем и эрэсами.

– Атакуем по одному!
– отдал я приказ и спикировал на стоявший в стороне железнодорожный состав.

В это время нас атаковала пара "месееров. Вступать с ними в бой в тот момент было не только бесполезно, но и опасно. Быстро, оценив обстановку, я опять подал команду:

– Всем встать в круг. Стрелкам лучше смотреть за противником!

Прикрывая друг друга, мы сделали еще несколько заходов на цель. А "мессеры", испытав наше упорство, прекратили атаки и скрылись в разрывах облаков.

Зная коварные повадки врага, мы вышли из круга, построились звеньями и взяли курс домой. Но в это время опять сверху свалилась "мессеры", рассчитывавшие, видно, на то, что мы отойдем от цели в растянутом боевом порядке и тогда нас легче будет бить по одному. Не тут-то было.

Мм летели плотно,

ощетинившись восемью оборонительными установками. Мне тогда подумалось: "Вот когда окупается наша требовательность к молодым летчикам в учебных полетах!" Все пять атак "мессеров" были отбиты воздушными стрелками. С трех сторон наш боевой порядок прикрывался колючими пулеметными трассами. Атаковать же нас в лоб фашисты никогда не решались.

Впереди нас ожидало другое испытание: мы попали в зону сильных ливневых осадков. На маршруте домой резко ухудшилась видимость. Почти совсем не просматривалась земля. И эта трудность вскоре была преодолена. Да, не пропали даром наши усилия по обучению летчиков полетам в строю в различных условиях погоды. В полном составе группа пришла на свой аэродром.

Военный летчик - это не только специалист, который может пилотировать боевую машину. Он должен обладать широким крутом военных знаний. Совершенствовать эти знания и навыки у летчиков - важнейшая задача командиров и политработников. Мы старались научить молодежь правильно анализировать сложную боевую обстановку, критически разбирать и оценивать свой полет.

В самом дело, о чем обычно говорили молодые летчики, возвратившись с боевого задания? О взлете, полете по маршруту, штурмовке объекта, т. е. о многих отдельных деталях или элементах полета. Но далеко не каждый из них мог дать логический анализ обстановки на поле боя, подметить характерные особенности в тактике противника, уловить что-то новое в его действиях. Видимо, такое случалось из-за недостаточной военной подготовки.

Эти пробелы мы старались устранить на наших разборах полетов, предоставляя возможность молодым пилотам самим анализировать свои действия при выполнении задания. И каждый знал, что по возвращении домой командир спросит: "А что нового вы увидели в тактике фашистов?"

В другой раз мы летали уже не восьмеркой, а четверкой, и тоже на штурмовку железнодорожных эшелонов противника, обнаруженных неподалеку от линии фронта. Обычный вроде бы полет. Зенитная артиллерия противника особой активности не проявляла. И гитлеровских истребителей не было видно. Так докладывали ведущие групп командиру полка.

А между тем обстановка над целью была не такой уж простой. В районе железнодорожной станции в перелеске сосредоточились выгрузившиеся из эшелонов фашистские части. Прикрывавшие их крупнокалиберные пулеметы тотчас ударили по нашей группе. Плотный огонь врага заставил нас изменить направление атаки, принять меры к подавлению внезапно обнаруженных зенитных огневых точек.

Наш боевой порядок растянулся, огневая связь нарушилась. С трудом удалось собрать группу и нанести удар уже не по железнодорожным эшелонам, а по войскам противника, успевшим выгрузиться и сосредоточиться недалеко от станции.

Внезапный зенитный огонь повредил самолет капитана Гришаева. Многочисленные пробоины получили все самолеты группы. Повторять атаки было бессмысленно, противник перехватил инициативу, а наша внезапность ничего нам не дала. Со снижением мы ушли от цели в сторону лесного массива.