Чтение онлайн

А вот для нашего Занудвилля мой шестнадцатый день рождения, похоже, ничем не отличался от всех прочих дней.

Начать с того, что этот придурок Недотык заорал с утра пораньше:

— Эй, Рэйвен, вставай! Ты ведь не хочешь опоздать? Пора в школу!

Как могут двое детей у одних и тех же родителей быть настолько разными?

С трудом выбравшись из постели, я натянула черное хлопчатобумажное платье без рукавов и черные туристические ботинки, после чего подкрасила свои довольно полные губы черной губной помадой.

На кухонном столе меня поджидали

два пирожных, выпеченных из белой муки, одно в форме единички и другое в форме шестерки.

Указательным пальцем я собрала с пирожного-шестерки сахарную глазурь и облизала палец.

— С днем рождения! — Мама поцеловала меня и вручила пакетик. — Это, вообще-то, на вечер, но можешь открыть и сейчас.

— С днем рождения, Рэйв, — присоединился к ней папа и чмокнул меня в щеку.

— Ручаюсь, ты понятия не имеешь, что мне даришь, — поддразнила я папочку, взяв пакет.

— Зато я уверен, что это стоит уйму денег.

Я потрясла легкий пакетик в руке, а когда там что-то задребезжало, в изумлении уставилась на именинную оберточную бумагу. Неужели это ключи от машины, от моего собственного «бэтмобиля»? [4] В конце концов, это мой шестнадцатый день рождения!

— Мне хотелось подарить тебе что-нибудь особенное, — с улыбкой сказала мама.

Я взволнованно разорвала упаковку и приподняла крышку коробочки для украшений. С ее дна на меня уставилась нитка светящихся белых жемчужин.

— У каждой девушки должны быть жемчужные бусы для особых случаев, — заявила мама, сияя.

Сама она, когда была хиппи, носила бисерные любовные фенечки и, видимо, считала нитку жемчуга корпоративной версией чего-то подобного. Я выдавила кривую улыбку, пытаясь скрыть разочарование, пробормотала «спасибо» и крепко обняла обоих родителей.

Первым моим порывом было убрать бусы обратно в коробочку, но у папы с мамой сделались такие физиономии, что мне пришлось срочно их примерить.

— На тебе они выглядят шикарно.

Мама светилась.

— Приберегу их для действительно особого случая, — заявила я и упрятала-таки подарок в коробку.

Прозвучал дверной звонок. Пришла Беки с маленьким черным подарочным пакетом.

— С днем рождения! — воскликнула она, когда мы вошли в гостиную.

— Спасибо. Тебе не стоило ничего мне дарить.

— Ты это твердишь каждый год, — насмешливо фыркнула она, вручая мне черный мешочек. — Кстати, умрешь, но не догадаешься, что я видела, — заявила подружка, понизив голос. — Во дворе особняка разгружался фургон.

— Не может быть! Кто-то наконец въехал туда?

— Наверное. Мне удалось увидеть только грузчиков. Они втаскивали в дом дубовые письменные столы, дедовские часы с боем и огромные упаковочные ящики с пометкой «Грунт». Вроде бы у новых хозяев есть сын-подросток.

— Ага, из тех, что

на свет родятся в штанах цвета хаки, — хмыкнула я. — А его родители наверняка какие-нибудь зануды из «Лиги плюща». [5] Остается надеяться, что они не станут переделывать особняк и выгонять оттуда пауков.

— Точно. А еще сносить ворота и ставить белый забор из штакетника.

— И пластикового гуся на передней лужайке.

Мы обе смеялись как сумасшедшие, но я не забыла запустить руку в мешочек.

— Уж раз тебе стукнуло шестнадцать, то я решила купить для тебя что-нибудь особенное.

Я вытащила черный кожаный шнурок с амулетом из сплава олова со свинцом в виде летучей мыши!

— Вот это класс! — завопила я на весь дом и тут же повесила амулет на шею.

Мама взирала на меня из кухни с явным неодобрением.

— В следующий раз мы просто дадим ей денег, — сказала она моему отцу.

— Жемчуг! — прошептала я Беки, когда мы выходили из дома.

В спортзал я заявилась в черной футболке, шортах и своих армейских ботинках — это вместо белой майки, таких же трусиков и кроссовок. Я никогда не могла понять, какой смысл в белой физкультурной форме? Разве белый цвет помогает добиться лучших спортивных результатов?

— Рэйвен, у меня нет желания и сегодня отсылать тебя к директору. Почему бы тебе хоть раз не устроить мне передышку и не надеть то, что положено, — нудил мистер Харрис, учитель физкультуры.

— У меня сегодня день рождения. Может быть, вам в честь этого события стоит дать передышку мне?!

Харрис уставился на меня, не зная, что и сказать.

— Так и быть, но только сегодня, — наконец согласился он. — И не потому, что сегодня твой день рождения, а потому, что у меня нет охоты отсылать тебя к директору.

Мы с Беки захихикали и направились к трибуне, где дожидался наш класс.

Тревор Митчелл, мой детсадовский главный враг и его закадычный друг, проныра Мэтт Уэллс, пошли за нами. Оба такие из себя прилизанные, богатенькие, правильные футболисты — короче, снобы. Они считали, что выглядят классно, но меня мутило от их самоуверенности.

— Сладкое шестнадцатилетие, — принялся куражиться Тревор, явно подслушавший мой разговор с мистером Харрисом. — Как чудесно! Пора любви, как думаешь, Мэтт?

— Так оно и есть, дружище, — поддержал его Мэтт.

— Слушай, а до меня дошло, почему она не носит белое. Это ведь цвет невинности, верно, Рэйвен?

Парень он видный, тут уж не поспоришь. Красивые зеленые глаза и прическа идеальная, как у модели. У этого типчика имелась девчонка на каждый день недели. Он был, что называется, плохой мальчик, к тому же богатенький плохой мальчик, одним словом, зануда.