Чтение онлайн

— Я ничего красть не собираюсь, так что обвинение в соучастии тебе не грозит. Но если я все же докопаюсь до чего-нибудь важного, колоссального, захватывающего, совершенно невероятного, то мы с тобой сможем разделить Нобелевскую премию.

— Тогда до субботы?

— Да. Это дает мне уйму времени, чтобы собрать побольше информации и прочесать территорию особняка. А у тебя есть уйма времени, чтобы…

— Подумать об отговорках? Я улыбнулась.

— Нет, наесться макаронами с сыром.

Последний

день моей временной работы оказался еще лучше, чем я думала. После вычета налогов я благополучно получила двести долларов. Этого было вполне достаточно, чтобы дорогой старый папочка купил себе шикарную новую теннисную ракетку и жестянку с желтыми теннисными мячами в придачу.

Как ни странно, но когда я подхватила свитер, повесила через плечо сумочку с чеком и собралась покинуть агентство, то почувствовала вдруг легкую грусть. Руби обняла меня крепко, по-настоящему, не то что фарфоровая куколка Дженис.

Я помахала рукой, прощаясь с Биг-Беном, Эйфелевой башней и закатом на Гавайях.

— Ты можешь вернуться, когда пожелаешь! — сказала Руби. — Честное слово, я буду скучать по тебе. С тобой приятно иметь дело, Рэйвен!

— С тобой тоже!

Я сказала это от всей души. Эта женщина совсем не походила на типичную жительницу нашего городишки, и мне было приятно с ней подружиться.

— Когда-нибудь ты найдешь подходящего парня, себе под стать!

— Спасибо, Руби!

Это было самое нежное, что мне когда-либо говорили.

Как раз в эти дни Кайл Гаррисон, профессиональный игрок в гольф, стал ухаживать за Руби. Она нашла достойного воздыхателя и вполне заслужила это.

Дома я положила чек на прикроватный столик и свернулась клубочком в постели, довольная тем, что отбыла каторгу. День закончился, завтра я смогу обналичить эту бумажку и гордо вручить отцу мой заработок.

Конечно, о том, чтобы заснуть, в такой ситуации и речи не шло. Я маялась без сна всю ночь, гадая, как будет выглядеть суженый. Мне очень хотелось верить в то, что он не любитель носить клетчатые брюки, как Кайл, профессиональный игрок в гольф.

Потом я вспомнила о парне из особняка. Интересно, может, я уже нашла того человека, которого послала мне судьба?

— Чего это ты так улыбаешься?

Надо сказать, я пребывала в таком приподнятом настроении, что улыбка не сошла с моего лица даже при появлении Тревора. Я была просто счастлива.

— С работой покончено. Теперь я могу просто жить на проценты!

— Правда? Поздравляю. Хотя я уже привык видеть тебя в аккуратных офисных костюмах. Надеюсь, теперь ты будешь надевать их только для меня.

— Вали отсюда! — крикнула я и оттолкнула его. — Все равно ты не испортишь мне день!

— Не испорчу, — согласился Тревор и чуть отступил. — Я горжусь тобой.

Он улыбнулся великолепной улыбкой,

но в ней подспудно таилось зло.

— Теперь тебе хватит денег, чтобы пригласить меня в кино. Я люблю фильмы ужасов.

— И рада бы, но они разрушительно действуют на детскую психику, так что пока это развлечение не для тебя. Через пару лет — да, может быть, и приглашу.

Я рассмеялась и пошла дальше. На сей раз он не остановил меня, наверное, действительно не хотел испортить мне день.

По окончании восьмого урока я поспешила к своему шкафчику для встречи с Беки. Мы собирались поесть мороженого и обсудить планы операции «Особняк». Оказалось, что у моего шкафчика собралась толпа учеников. Беки перехватила меня на подступах и попыталась увести прочь, но я стала проталкиваться вперед. Это оказалось нетрудно.

Зеваки расступались, завидев меня. Я глянула на шкафчик, и сердце мое упало.

К его дверце серебристым скотчем была приклеена веревка, на которой болтались теннисная ракетка моего отца и записка: «Игра закончена! Я выиграл!»

Голова у меня закружилась. Все это время Тревор Митчелл держал у себя ракетку. Может быть, он каким-то образом добыл ее в тот день, когда чудик приходил в школу?

Меня колотило от ярости при воспоминании обо всех этих телефонных звонках, раздраженных клиентах, нудных факсах, муторных конвертах и тоскливом созерцании того, как счастливые люди улетали на самолетах, уезжали на машинах и катили на лыжах прочь из Занудвилля, получив от меня билеты, сулящие свободу. Все это мне пришлось пережить только потому, что Тревор поджидал нужного момента, чтобы вернуть ракетку.

У меня вырвался вопль, зародившийся, казалось, в башмаках, взлетевший к самому потолку и эхом отразившийся от стен. Несколько перепуганных учителей выбежали, чтобы посмотреть, что случилось.

— Рэйвен, с тобой все в порядке? — спросила миссис Ленни.

Я не видела, разошлись ученики или все еще отирались там. Я видела лишь теннисную ракетку, не могла дышать, тем более говорить.

— Что случилось? — спросил мистер Бернс.

— Ты задыхаешься? У тебя астма? — встревожилась миссис Ленни.

— Тревор Митчелл… — начала я сквозь зубы.

— Да?

— У него все кости переломаны. Он в больнице!

— Что? Как?

— Где? Когда? — попеременно спрашивали запаниковавшие учителя.

Я сделала глубокий вдох.

— Где и когда — не знаю.

Я обернулась к ним. Внутри все бурлило и клокотало, голова была готова взорваться.

— Но говорю вам — это скоро произойдет!

Озадаченные учителя с недоумением уставились на меня.

Я изо всех сил схватила теннисную ракетку, дернула ее настолько сильно, что скотч отодрал полоску зеленой краски с моего довольно неряшливого шкафчика, и выбежала из школы, пылая жаждой мести.